Гаспар тем временем с силой наступил растерявшемуся конвоиру на ногу, вывернулся из ослабевшей хватки, развернулся и коротко ударил его кончиками пальцев в основание шеи. Кабирец кашлянул, теряясь в пространстве. Менталист выбил из его руки кинжал, коленом ударил в живот, заставив согнуться и локтем по затылку довершил начатое. «Джинн» упал ничком. Гаспар, зашипев и зажмурившись от боли, резанувшей виски, отшатнулся к стене.

— Э! Сыроед! — крикнул Эндерн, подбрасывая обернувшемуся Гаспару пистолет кабирца, а сам подскочил пружиной.

Менталист поймал оружие, взял его в руку, взвел курок, наставил дуло «джинну» на затылок и нажал на спуск. Грянул выстрел. В ответ раздался второй. Пуля просвистела над самой головой Гаспара, посыпав мелкой крошкой и пылью волосы. Эндерн, инстинктивно метнувшийся в сторону, коротко разбежался, оттолкнулся от земли, сжимаясь и покрываясь перьями.

— Жирный мой! — крикнул ему вслед Гаспар сквозь звон в ушах.

Большой филин, расправив крылья, недовольно ухнул, устремляясь на эба, закрытого охранниками.

И тут сбоку послышались крики ужаса, прорезавшие слух даже сквозь вязкую глухоту.

Воспользовавшись переполохом и смятением, чародейка, словно только этого и ждала, вцепилась пальцами державшему ее кабирцу в пах, крепко сдавила уязвимое место и бешено рванулась назад. У «Джинна» полезли на лоб глаза, сперло дыхание, но он успел схватить чародейку за левую руку. Жозефина рванулась еще сильнее, ткань жалобно затрещала, и кабирец с яростью швырнул на землю оторванный рукав. Озверев от боли, тот метнулся к Жозефине с намерением глубоко всадить ей нож между ног, вырезать все, что делает ее бабой, и кромсать до тех пор, пока на ландрийской суке не останется живого места, но пораженно застыл, взглянув на нее слезящимися глазами. Вскрикнул.

Из-под платья по всей длине левой руки расползлась густая паутина черных вен, отвратительно контрастирующих с белой кожей. Вены противно пульсировали, как будто грозя в любую секунду лопнуть, пролившись густой зловонной липкой жижей. Чародейка стояла, широко расставив ноги. Окрепшие груди натянули тонкий голубой шелк и конвульсивно тряслись от тяжелого, хриплого дыхания. Губы на грязном лице растянулись в мстительной зловещей ухмылке. Широко распахнутые глаза ярко пылали безумием, наливались жаждой крови. Из-под ворота по шее на левую щеку ползли тонкие черные трещины, рассекающие и уродующие лицо.

Кабирец испуганно попятился, разевая перекошенный от ужаса рот. Чародейка вскинула левую руку. «Джинн» замер, дергаясь на месте, панически взвыл и захрипел, давясь чем-то мягким, склизким, липким и горячим. Тело почти мгновенно попыталось вытолкнуть ком в приступе обильной, мучительной рвоты, но лишь болезненно расперло глотку изнутри. Ком вдруг уплотнился, набух. Кабирец заметался, раздирая горло, страшно выпучил обезумевшие глаза на пунцовом от удушья лице, подавился, засипел, и его шея лопнула мерзкой кровавой массой. Тело свалилось кулем. Ведьма безумно захохотала.