из богов не умер в ту минуту, Когда умер он, не нашел его руку В смятых простынях, никто не трудился Вместе с ним в мастерской, заменившей ему жизнь. Что я ни скажу, в моих словах накипает Его молчанье: отрицает их, велит Придумать другие, но я не в силах. Никто на нем не задерживал взгляда. Того, что могло случиться, не будет. Слова не спасают, разве что грезят. Ночная революция [23] «Отец, я горю, ты не видишь?» [24] Но тот Застыл, хотя двери хлопают, огонь Бежит по коридорам его судьбы, Дверей уже нет, их заслонило пламя. В самом деле, зачем столького желать, Но не иметь сил? Хотеть говорить, Но не находить слов? Сожалеть, Но в одиночестве, тайно от всех? Забвенье поглотило невзрачную жизнь. Мне казалось, он ждал только одного: Огня для этих сухих ветвей. Иногда мы с ним гуляли по вечерам. В конце улицы краснело небо, но мы Ничего не знали, ни о чем не говорили. Замысел книги Не отчаивайся! Видишь, они склонились Над одной и той же книгой. Какое-то имя Перечеркнуто на каждой странице [25] , Но черта, прошедшая по нему, — свет. О рабочий, построивший у себя в саду Сарай, где ты что-то мастерил по воскресеньям, Появись, шагни в тьму полудня, Книги нет у меня, но ты веришь, что есть. Выйди из двери, обвитой вьюнками, Протяни мне свою руку-наковальню, Пойдем, хромая, в будущее вместе! [26] Не получается вспомнить, увы, Память тщетно пытается очнуться. Огоньки под каблуком, сущее ничто. Голоса над рекой Это гул воды, и только! Нет, слушай: Там голоса, и они нас зовут. Далеко впереди? Мы не знаем. Как будто В глубине темноты начинает светать. И ты хочешь [27] , чтобы я, как всегда, продолжал Смотреть, слушать, видеть, слышать, Ты даже подсказываешь мне слова, Чтобы я видел дальше, больше знал. Я согласен, готов, но как мне смириться С мыслью, что я не нашел слов Для того, в чьем желании не было надежды? Что я мог подарить ему, достойное любви? Что мог сказать, имеющее смысл? Река? Ее вода стучит в запертые двери. Наречение имен [28] Она шепчет ему: хочешь, чтобы мы, Как прежде, давали имена вещам? Неизвестно, встретимся ли вновь с тобой. Да, он говорит, я называю тебя, Нерешительность стрижа, взмывшего ввысь: Что увидел он, отчего завис На мгновенье среди криков других стрижей? Хочу, чтобы вспомнить, тебя назвать. Он перевернул страницу. Перед ним Та же улыбчивая женщина, она Словно вернулась из долгих странствий домой И спрашивает: как ты назовешь меня? В ее голосе тревога, печаль. Скоро ночь. Стрижи в небесах, как огромное крыло [29] . Постель, камни Она дает