Стрелец едва не обжегся: от кипятка металл мгновенно раскалился.

— У вас всегда так холодно? — осторожно поинтересовался он.

— Так транспортник, что вы хотели⁈ — удивился парень. — Эти ваши кресла только утром прикрутили. Специально под вас. А так, нашим постоянным пассажирам — ящикам да коробкам — абсолютно все равно, какая температура на борту. А вы что, впервые летите на «Фантомасе»?

— Да вот как-то… — Стрелец неопределенно покрутил головой.

— Кстати, «горшок» — за шторкой в хвосте, — добавил авиатор. — Но… не советую!

— Почему?

— Ну, как вам сказать.

— Да уж говорите, как есть, — попросил Стрелец.

— Ну, это мало чем отличается от обычного ведра с крышкой, выставленного на сквозняк…

К моменту посадки Стрелец так основательно промерз, что предстоящая встреча с тестем уже не сильно тревожила его. «Если я перенес этот дубак, — подумал советник, спускаясь по импровизированному трапу, — справлюсь и с Арсением Дмитриевичем!»

— Ну что, зятек, живой! — радостный баритон Кацолапова вывел Стрельца из легкого ступора. — Ничего себе не отморозил⁈

Советник судорожно зевал, пытаясь восстановить давление и избавиться от заложенности в ушах.

— Спасибо, что встретили! — нейтрально ответил он.

— Да не ори ты так, — рассмеялся Арсений Дмитриевич, поощрительно похлопывая зятя по плечу. — Сейчас сядем в машину, Петя включит печку, не заметишь, как согреешься.

В салоне новенькой министерской Волги пахло синтетической кожей и табаком. «Только не это, — подумал Стрелец. — Если тесть сейчас закурит, меня точно вывернет наизнанку!»

— Здравствуйте, Константин Иванович! — обратился к Стрельцу водитель. — Как долетели?

— Вашими молитвами, — ответил дипломат. — Замерз как собака…

— Сейчас поддам тепла, вмиг согреетесь.

— Спасибо.

Стрелец с ужасом смотрел, как Кацолапов вытаскивает из кармана зажигалку и пачку сигарет.

— Арсений Дмитриевич, не надо, — попросил он тестя.

— В смысле? — не понял замминистра.

— Не переношу…

— Что именно ты не переносишь? Сигареты наши отечественные?..

— Табачный дым, — Стрелец посмотрел в глаза родственнику. — После приступа. Совсем вкус к табаку отбило. Даже отвращение появилось.

— Вот это номер!

Стрелец наблюдал за внутренней борьбой, отражавшейся на лице Кацолапова. Было очевидно, что в нем соперничают два стремления: закурить, потому что этого требовал организм, или сделать это, чтобы указать зятю на его место. Но Арсений Дмитриевич не был бы собой, если бы не учитывал все обстоятельства. Ему было жизненно важно, чтобы предстоящая встреча советника с министром иностранных дел прошла безупречно. От этого зависела и его собственная аппаратная позиция.