Незнакомка ловко подхватила оброненный предмет, вытащила сигарету и элегантно закурила. Дождавшись, пока Ледникова скроется за стеллажами с книгами, она сдвинулась с места. Дорохин хотел поскорее выскочить на улицу, чтобы, не привлекая лишнего внимания, перехватить девушку около входа, но вовремя заметил: та двинулась в противоположную сторону. Он поспешил за ней. «Неформалка» быстро пересекла зал и выскочила на Фюрстенштрассе.
Стараясь не попадаться «студентке» на глаза, он провел ее до дома на Аденауэраллее. Судя по табличкам на фасаде, здесь располагались адвокатская контора, нотариус, бюро технических переводов и школа вокала. Лейтенант Дорохин не знал, к кому именно забегала связная Ледниковой. И хотя он продолжил наблюдение за девицей, контрразведчик был уверен: это излишняя предосторожность, и послание от жены советского дипломата она сбросила именно в этом особняке.
В конце концов девушка привела его к студенческому общежитию, где Дорохину даже удалось выяснить, что красавицу зовут Анита. Как станет известно позже, Анита Кранц происходила из семьи успешного промышленника Фридриха Кранца, изучала философию и являлась участницей всевозможных леворадикальных тусовок.
Дальше было дело техники. Резидент Кузнецов выставил на Аденауэраллее группу круглосуточного наблюдения, поставив перед подчиненными задачу фотографировать всех, кто входил и выходил из здания. К этому моменту он не сомневался: люди, подловившие Марфу Григорьевну на интересе к секс-игрушкам, принадлежали к дружественной СССР организации — к штази. Действовать за спиной КГБ между союзниками было категорически запрещено. «Но и на старуху бывает проруха», — мрачно подумал Кузнецов. Он давно предполагал, что рано или поздно это случится, и подопечные Вольфа начнут играть в свои собственные игры и плести свои собственные интриги исключительно в интересах ГДР. «Как же это все некстати!» — Игорь Прокопьевич испытал крайнюю степень раздражения.
Глава 3
ГЛАВА 3
СТРЕЛЕЦ ЕДЕТ В МОСКВУ
Срочная командировка Стрельца не задалась с самого начала. В дело вмешались обстоятельства непреодолимой силы — жестокий грозовой шторм. Аэропорт Бонна был закрыт и на прием, и на вылет. Оставалось только ждать. Политический советник вынужденно коротал время в бизнес-ложе Pan Am Clipper Club. Настроение было не самым лучшим. Но тревожные размышления отступали перед врожденным любопытством Стрельца.
Без преувеличения, это был золотой век авиации. Открытый в семидесятом модернистский Боннский аэропорт мог дать фору большинству европейских аналогов из ХХI века. Вместо набившей оскомины простоты и доступности, которые к середине двадцатых годов проникли во все сферы сервиса, в семьдесят третьем путешественника ожидали настоящее изобилие и эксклюзивная роскошь. Все вокруг было оригинальным и передовым для своего времени.