При мысли о погибающих друзьях, родителях и нерожденной сестренке я впал в оцепенение. Все это произошло в считанные секунды, а потом реальность и время будто промотали назад. Предметы восстановились, а собравшиеся внимательно слушали вновь появившегося Хагена, который сказал:

— Четвертый, он же мистер Серебрянский, в теории о переносе сознания разбирается больше, чем кто бы то ни было, но и его эксперименты не увенчались успехом. Как думаете, с чем это связано?

Что это было? Хаген вел себя как ни в чем не бывало, яхта была в порядке, остальные вообще выглядели так, словно ничего не произошло.

— При переносе теряется что-то неопределенное, но крайне важное? — спросил Юрий и развел руками. — У меня нет других объяснений. Ни у меня, ни у коллег, которые бьются над проблемой.

И в этот момент история пошла по-другому. Майк Хаген не стал говорить, что ответ на этот вопрос содержался в книге, написанной Филом до изъятия ваалфорами…

Так-так! Получается, упоминанием либо книги Фила, либо ваалфоров Хаген запустил что-то, из-за чего яхту атаковали, но сокрытие этой информации отменило то развитие будущего и вернуло все в момент развилки. Так работало моеБожественное озарение , и, вероятно, Хаген владеет чем-то подобным. Да, он рассказывал нам о симуляциях, которые позволяют ему прожить все варианты будущего, но я отказывался верить, что нахожусь в симуляции. Да и невозможно такое…

Но почему я помню то, что было после развилки, а остальные — нет? Странно, но очередная загадка и пережитый ужас неминуемой смерти, которые я мог бы списать и на свой переутомленный разум, и на галлюцинации, и на то, что Майк с помощью своей способности обратил время вспять, помогли мне окончательно успокоиться. Да, я не согласен с поступками отцов-основателей, но правильнее будет отбросить эмоции, рефлексии и обиду, что меня записали в герои и спасители мира без моего позволения.

«Можно подумать, Алекс, ты бы согласился, если бы тебя спросили», — ехидно заметил живущий во мне Скиф, и я с теплотой подумал о Томоши-Гиросе, Уэсли-Большом-мать-его-По и, конечно, обо всех друзьях и соратниках, которыми я обзавелся в обоих мирах. Если бы не случилось «угрозы» Скифа, я никогда бы с ними не сдружился.

Мысли пронеслись одним пакетом в доли секунды, и я бережно отложил те, что заставили меня улыбнуться и согреться, и вернулся в реальность, в которой Иен, слушавший Серебрянского с огромным интересом, спросил:

— А что вы сами думаете, Юрий?

— Такое ощущение, что мы — это не только разум и тело, а что-то еще. Например, душа. Говорят, что при копировании или переносе разума душа остается в теле. В случае с полным переносом сознания гибнет и потерявший его оригинал, и ставший бездушным разум.