— То есть вы считаете, что душа существует? — спросил Иен.

— Как бы то ни было, существование души не доказано, несмотря на множество попыток это сделать, — осторожно ответил Серебрянский, искоса глянув на Хагена. — Но я уверен, что неведомый элемент, теряющийся при переносе, и есть душа.

— Душа существует, — сказал Майк. — Однако сразу скажу, что у меня нет никаких доказательств, кроме того, что когда-то мне было открыто.

В этот момент он посмотрел на меня, и стало понятно: он знает, что и я теперь в курсе — упоминать книгу Фила и ваалфоров нельзя, это привлекает их внимание и может привести к катастрофе.

— Знаю точно — в нас есть то, что можно назвать душой, — убежденно сказал он. — Именно она защищает сознание от копирования. Божественная сила, природа или какие-то древнейшие сверхсущности заложили это в нашу… я даже не могу сказать, что речь о ДНК, скорее — в то, что составляет суть любого живого существа.

— Зачем она… они это сделали? — спросил Октиус.

— Наверное, затем, чтобы каждый разумный был уникален, — невозмутимо ответил Хаген. — Чтобы те, кто подмял под себя множество ресурсов, не смогли действовать безнаказанно, не задумываясь о последствиях своих поступков, и жить бесконечно долго, вечно, если на то пошло. Представьте Джошуа Галлахера с его ресурсами и влиянием, знающего, что он будет жить вечно, потому что под рукой всегда сотня готовых молодых клонов, а смерть нивелируется мгновенным переносом сознания в другое тело. Такому Галлахеру и смертная казнь была бы не страшна, ведь так? Представьте, что и остальные аристо пошли тем же путем, чтобы добиться еще большего влияния. К чему это приведет?

— К тому, что среди нас появятся полубоги-небожители, — мрачно проворчал Иен. — Боги Галлахеры, для которых все мы будем незначительнее пылинки на подошве.

— Именно, — сказал Хаген. — Но теперь мы точно знаем: это невозможно. Личность, сознание, душа — называйте как хотите, но эта сущность уникальна и может существовать только в одном экземпляре.

— Но подождите, Майк… — пробормотал Серебрянский. — Получается, вы все это время знали? Знали и молчали, хотя видели, сколько сил и труда я вложил в поиски решения… Сколько неудачных экспериментов… Сколько людей погибло напрасно… Да-да, они были смертельно больны и согласились быть подопытными добровольно, но… Майк, Майк… Что же вы наделали! Если бы вы сказали мне сразу, я бы посвятил свою жизнь… Я бы сберег столько… Множество жизней, не только моих подопечных, но и у коллег…

— Не думаю, что вы бы взяли мои слова на веру, — покачал головой Хаген.