Из длинного коридора, по которому мы шли, растекалось множество рукавов, ведущих в другие отсеки, и я подумал, что яхта Хагена и вправду очень большая. Ко всему было ощущение, что мы идем в гору, постоянно поднимаемся, как два хомяка в космическом колесе.

Коридор все не кончался, и мои подозрения усилились. Что это за яхта такая, где нужно преодолеть сотни метров, чтобы выйти из медицинского отсека? И почему мы так никого и не встретили? Разве здесь не должно быть обслуживающего персонала? Охраны? Других докторов, помимо странного, так сказать, Серебрянского? Так сказать, доктора?

Все происходящее казалось тревожным сном, в котором вот-вот произойдет что-то плохое, и из-за этих мыслей я только сейчас задумался о том, где находится яхта. Мы шли, а не летели в невесомости, а это значит, что мы где-то на Земле? Но ведь космические яхты не рассчитаны на воздушное пространство! Их строят на орбитальной космической верфи… А если мы в космосе, должна быть невесомость! И хоть какой-то шум двигателей. Но вокруг висела мертвая тишина, если не считать сиплой одышки Серебрянского и его же шарканья.

Когда коридор закончился, мы свернули за угол, и тогда-то я и ахнул. Мы оказались в другом коридоре, в котором под прозрачным полом было видно Землю во всей красе. Похоже было на вид с орбиты. Если это не голографическая панель, тогда…

— Мы в космосе?

— Верно.

— Тогда откуда здесь гравитация, доктор Серебрянский?

— Очевидно, мы имеем дело с Кориолисовой силой. То есть яхта вращается вокруг своей оси. Ты пропустил момент, когда с ней стыковался наш пассажирский шаттл. Снаружи она выглядит как что-то вроде двух полупрозрачных цилиндров на одной оси, и каждый медленно крутится вокруг нее, только разнонаправленно. — Он поозирался и понизил голос: — Знаешь, честно говоря, я даже не уверен, что эта яхта создана людьми.

Опровергать гипотезу доктора я не стал, хотя было очевидно, что он слабо разбирается в динамике и орбитальной механике.

В конце коридора мы уперлись в тупик — стену, своей текстурой напоминавшую дисовский портал в инстанс. Сходство было настолько сильным, что я не задумываясь шагнул в нее, и она раскрылась так же, как стена в регенеративном отсеке. «Алекс Шеппард, доступ подтвержден», — сообщил приятный женский голос.

Я только переступил порог, заметив массу людей в просторной и светлой кают-компании, прислушался к гомону собравшихся и журчанию небольшого водопада справа от входа, как прозвенел родной голос:

— Алекс!

Радостный вопль Риты, увидевшей меня первой, был повторен многоголосым хором: