На эти несколько минут во мне проснулся ребенок. Хотелось уединиться с родителями, рассказать им все, что пришлось пережить, пожаловаться, поныть, послушать утешения мамы и ободряющие слова папы, но я не мог позволить себе расклеиться. Явление Девятки в Дисе — причина для тревоги, но беспокоило меня другое. Почему Майк Хаген собрал всех, кто мне дорог, и тех, кто дорог им, в одном месте? Серебрянский сказал, что ради их безопасности. Но ведь Галлахерами уже занимаются? Так сказал сам Хаген. Тогда почему мы все здесь?

Я думал об этом подсознательно, пока слушал красочный рассказ папы о том, как мрачные люди держали их в лунном отеле, без объяснения причин запретив его покидать, как каждый день папу уговаривали надавить на меня, повлиять как-то, чтобы я пошел на сделку с мистером Галлахером, как намекали на то, что их могут убить — просто внезапно засбоит система подачи кислорода в их номер…

В тот же день, когда мы взяли замок «Детей Кратоса», отель, по словам папы, внезапно опустел, вскорости позвонил сам Хаген и сказал, что его люди заберут их. Мама не поверила, что это тот самый Хаген, да и папа потребовал каких-то гарантий, что с ними будет все хорошо. Хаген не дал им никаких гарантий, лишь рассказал, что ждет маленькую Лексу, если она и дальше продолжит развиваться при лунной гравитации.

Мама, заметив мой озабоченный взгляд, поцеловала меня в щеку и сказала:

— Теперь, когда я знаю, что ты в порядке, можешь заняться делами. Мне нужно отдохнуть.

— Да уж, через что нам пришлось пройти, сынок, — добавил папа и смутился. — Не так, как тебе, конечно, но в мамином положении волноваться…

— Да понял я, понял, — улыбнулся я, поднимаясь.

Обняв его и маму, я отстранился. К ним подошел доктор Серебрянский и предложил проводить в другой конец кают-компании. Изучив взглядом присутствующих, я ошалел от того, сколько народу собралось здесь — несколько десятков человек. Многих я знал, но были и совсем незнакомые люди, причем как дети, так и взрослые.

Эд обнимал сестренку Полианну, а рядом стояла их суровая бабуля, которую, очевидно, тоже поставили на ноги чудесные доктора и технологии мистера Хагена. Она, глянув на меня недовольно, зашепталась с пожилой четой — коренастым азиатом и высокой блондинкой. Я их знал, это были родители Ханга. За ними стояла пара низкорослых китайцев, видимо, родителей Большого По. Интересно, в кого Уэсли такой здоровый? Он был на голову выше отца и на две — матери.

Отец Тиссы стоял, скрестив руки на груди и закусив губу. Он держался рядом с семьей Тобиаса. Я их раньше никогда не видел, но понять, кто это, было нетрудно — был наслышан об их фанатичной набожности. Отец Тоби с перекошенным после инсульта лицом стоял согнувшись и бормотал молитвы. Мама, старая морщинистая женщина, была в допотопном платье до пола, а ее голову покрывал платок.