Хаген посмотрел на него неодобрительно — видимо, потому что тот нарушил какое-то неписаное правило, сложившееся за этим круглым столом. Впрочем, эти люди впервые собрались здесь, так когда могли установиться вообще какие-то правила? Скорее дело в том, что каждый подавлен авторитетом Хагена, или, как я, чувствует себя не в своей тарелке.

— Я не сомневаюсь в моральных качествах каждого из присутствующих, — ответил Хаген. — Доверьтесь моему чутью, мистер Митчелл. Но все же я предусмотрел риски. У нашей группы очень сильные и всемогущие недоброжелатели, которые способны на все. Поэтому… — Он показал на вход в комнату, и я увидел серебристую окантовку по краю дверной створки. Сейчас она светилась. — Режим избирательной зачистки воспоминаний активирован. Если кто-то откажется присоединиться к нашей группе, он забудет все, связанное с сидящими здесь и произошедшее за последние дни.

Этого никто не прокомментировал, хотя даже у меня возникли вопросы: а возможно ли подобное без каких-либо ментальных обручей и ручного копания в памяти? Насколько этично и допустимо такое вторжение в чужой разум? А что, если человек не хочет забывать?

— Прошу отнестись с пониманием, — мягко заговорил Хаген. — Это для вашей же безопасности. Если… кто-то, намного превосходящий могуществом даже меня… да что там — каждого на Земле, — вдруг заинтересуется вашей памятью, то лучше бы вам этих знаний не иметь.

Прозвучало зловеще. Кто-то, кто могущественнее Хагена и всех на планете? Значит ли это, что речь о ком-то, кто… скажем так, не совсем человек? Я ощутил мурашки по коже и поежился.

— Не понимаю, о чем вы говорите, но останусь хотя бы ради того, чтобы узнать, — весело пробасил Октиус. — Мой ответ: я с вами.

Я распахнул глаза, осознавая, свидетелем какой сцены только что стал. Ну конечно! Октиус — давний коллега и, может быть, даже друг Хагена, а потому вряд ли так уж и сомневался. Скорее они разыграли эту сценку, чтобы ответить на вопросы, которые наверняка возникли у остальных. Но лично у меня вопросов стало еще больше. К тому же появилось понимание того, что я влип в нечто намного более серьезное, чем все мои вчерашние проблемы.

Тем временем Хаген перевел взгляд на Восьмого — Зорана Савича. Когда мы с ним познакомились и решили двигать на фронтир вместе, он рассказывал мне, что работает над созданием нейроинтерфейса дополненной реальности, который позволит каждому видеть всю информацию, доступную в сети, без каких-либо гаджетов. Как бы нереалистично это ни звучало, разработками Зорана заинтересовались в «Сноусторме», а акции его «Первой Марсианской компании» уже торговались на бирже. По моему совету Эд вложил наши деньги в этот стартап.