С трудом, пошатываясь, я встал на ноги, силы опять возвращались в тело. Опа! Конфуз! А ведь я тоже голый. Было непривычно видеть свое тело таким. Плоский, упругий живот, если его напрячь, то становятся хорошо различимы кубики, без пивного «спасательного круга» на талии, на который я привык смотреть последние десять лет. Я сжал кулак — жилистая, сильная рука. Мне было опять восемнадцать. Восемнадцать, черт возьми!

— А где мой телефон? — спросил я автоматически, похлопывая по одеялу, ища привычный прямоугольник.

Олеська смотрела на меня как на сумасшедшего.

— Какой телефон? У нас в общаге один телефон на проходной у вахтерши. Ты вообще о чем?

Я замер. Конечно. Какой телефон у студента, если сейчас 1998 год. Сотовые телефоны в то время были у единиц, размером они были с полкирпича и стоили по две тысячи долларов, прямо как иномарка тех лет.

— Ничего, — пробормотал я. — Просто показалось.

Я снова посмотрел на Олесю. На ее испуганное милое личико. На эту убогую комнатушку, которая когда-то надоела мне до чёртиков, а теперь вызывает какую-то милую ностальгию! На свои молодые руки. В голове моей пронеслись обрывки будущего:

Неудачный брак, защита кандидатской по психологии, постоянные поиски высокооплачиваемой работы, разочарование в профессии, потому что денег всегда не хватало, седина в висках и постоянное чувство, что жизнь прошла куда-то мимо. Потом мне предложили заниматься психологической помощью инвалидам, получившим увечья на войне, вот так я и попал в эксперимент с перемещением сознания человека в прошлое, и теперь я переместился сам, потому что другого шанса уцелеть у меня не было.

А здесь, в этой точке времени, все еще было возможно. Все дороги были открыты. Все ошибки еще не были совершены.

Олеська, видя мой растерянный взгляд, робко улыбнулась.

— Давай сладкого горячего чая выпей! У тебя на лбу испарина, ты точно заболел, наверное! Давай одевайся, не ходи тут голышом! Сейчас уже твои пацаны должны прийти с тренировки!

Я кивнул, не в силах вымолвить слова, и сел на кровать. Олеська встала и начала одеваться, я в этот момент смотрел на неё, невозможно сидеть рядом и не любоваться на полуобнаженное красивое девичье тело. После того как она оделась, она сразу поставила эмалированный чайник на электрическую плитку.

Я опустился на подушку, закрыл глаза, чтобы заглушить бурю эмоций: шок, ужас, головокружительное смятение и едва уловимую искру надежды, которая начинала разгораться.

Я вернулся в свою молодость. Я снова был в своем теле. Я снова оказался в 1998 году. Я учусь на втором курсе педагогического института факультета психологии. Для меня жизнь только начиналась.