Неожиданно раздался громкий стук в дверь. Олеська аж подскочила на кровати.

— Открывай, сова, медведь пришёл, — услышал я чей-то зычный голос за дверью.

За ним раздался дружный смех.

— О, я же говорила, вон уже твои полудурошные друзья заявились, — заметила девушка. — Ладно, я пошла.

Она поцеловала меня и направилась к двери. Когда она открыла дверь из комнаты, я увидел двух парней в зимних куртках и со спортивными сумками.

— Вон оно что! — сказал один из них. — Они тут, пока мы с тобой на тренировке, ни одной минуты не теряют!

Оба парня засмеялись. Я смотрел на них, не веря своим глазам. Это были те самые парни, с которыми я жил в комнате 30 лет назад. Точнее, уже сейчас. Серёга Чепов по прозвищу «Чепура» и Макс Макаренко, для друзей «Макарена». Они были младше меня на год, первокурсники, но серьёзно занимались карате с детства, и физически были развиты очень хорошо. Они в школе учились в одном классе и были оторванные, просто бесшабашные ребята, хотя учились тоже неплохо.

— Андрюха, есть чем перекусить? — спросил Макс с порога, проходя к единственному кухонному столу в углу комнаты. Погремев немного кастрюлями, он издал стон, полный разочарования.

— Как жрать охота. — поддержал его Серега, вешая куртку на гвоздь рядом со своей кроватью. — Андрюха, будь другом, пожарь хоть картошки. А мы с Максом в душ, вахтерша сказала, закроет его через 15 минут.

Они повесили куртки, они надели на ноги шлёпанцы, бросили одежду на свои кровати и выбежали из комнаты, хлопнув дверью. Судя по диким крикам и топоту, которые доносились из коридора, эти парни бежали наперегонки, сопровождая это радостными воплями. Что поделать, детство у парней ещё в одном месте не доиграло. Да я помню, именно такими мы и были.

Я остался стоять посреди комнаты, разглядывая всё вокруг и даже трогая руками, опять не веря в реальность происходящего. Неужели это действительно произошло? Неужели я и вправду вернулся на 30 лет назад, в свою молодость?

Тишина, наступившая после того, как стихли топот и крики ребят, спешивших занять очередь в душевой, была густой и почти осязаемой, потом я услышал в коридоре девичий смех, кто-то из девчонок прошел по коридору. Большинство были еще на парах. Я остался один в нашей комнате, которое с натяжкой можно было назвать жилым помещением. Как мы ни проветривали, воздух здесь был неподвижным, спертым, словно в нем застыли годы. Мой взгляд непроизвольно скользнул в сторону закутка, выполнявшего роль кухни. В скупом свете из окна, едва пробивавшемся сквозь грязное стекло, виднелись пустые тарелки на линолеуме и сетка с картошкой, одиноко стоящая на полу рядом со столом. Пахло старой, пропитанной сыростью древесиной, пылью и чем-то кислым, въевшимся в стены.