- А с ней что? Любить вдруг научился? – и снова этот интонационный плевок в мою сторону.

Может, мне уже пора уйти отсюда? Они явно сами разберутся. – Понял, что не только себя

любить можно? И чем она так уникальна? Она же… никакая.

Я была рада, что Алина перестала бить Матвея, который стоял между нами стеной, но меня

задело, как она на меня посмотрела и что при этом сказала.

Да, я не супер-модель и не сильно много соображаю в этой жизни, но и «никакой» я себя точно

не считаю.

Я осталась стоять на месте и молчать только потому, что понимала, что она говорит всё это

из-за злости. Не на меня, а на Матвея.

Кто знает, как я бы орала, если бы после четырёх лет отношений узнала, что в меня всё это

время только писькой тыкали. Без чувств.

Матвей вдруг повернулся ко мне. Мы встретились глазами, и я заметила, как в нём что-то

переменилось. Словно он принял какое-то решение, и осталось только действовать.

Внезапно он пошёл прямо на меня. Я насторожилась, подозревая, что сейчас он бросит меня на

растерзание Алине, а сам уйдёт.

- Куда ты пошёл, урод? – кричала ему в спину она, пока я одним только взглядом пыталась

спросить у него примерно то же самое.

А он вдруг обхватил ладонями мои щёки, подошёл почти вплотную, заставив вскинуть голову,

чтобы не потерять его взгляд. Навис надо мной большой скалой в одних трусах, склонился и

припал к моим губам. Уверенно и твёрдо.

- М! – пискнула я возмущенно, и в эту же секунду в мой рот проник его язык.

Он продолжал держать меня за лицо, а я вцепилась в его запястья, до конца не понимая,

пытаюсь я убрать его руки или удержаться за них, чтобы не упасть.

Он целовал настойчиво, ярко, жадно. Со вкусом оливье.

Вкусно.

Мои глаза закрылись, и я отдалась этому поцелую.

Привстав на цыпочках, потянулась к Матвею. Ослабила хватку на его запястьях и скользнула

ладонями к широким горячим плечам.

Матвей перехватил меня за талию и окончательно уничтожил между нами дистанцию, впечатав моё

тело в своё.

И, похоже, мы слишком увлеклись этим поцелуем, потому что, когда отстранились друг от

друга, Алины в квартире уже не оказалось.

- Это… ты… что сейчас было? – мой мозг отчаянно пытался включиться.

- Пластырь сорвал, - ответил Матвей абсолютно ровно и пошёл на кухню.

- Нихрена себе пластырь, - выдохнула я и прижала ладонь к горящим губам.

Матвей абсолютно преспокойно вернулся за стол и продолжил есть оливье.

Я, всё ещё стоя в прихожей, пыталась вернуть на место, съехавшие набекрень мозги.

Губы горели, сердце стучало отбойным молотком. Я даже вспотела немного.

Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Взяла себя в руки и тоже вернулась на кухню,