уезжали.

Мужских голосов в доме становилось всё больше. Их разговоры временами перетекали в крики.

Порой, дело доходило до стрельбы.

Мы с сестрой в эти моменты крупно вздрагивали.

- Они убили хозяина дома и его собаку, - сестра говорила тихо, чтобы нас не слышали.

- Ты это видела?

- Я видела, как они сбросили их в подвал, - Олеся снова начала плакать и дрожать.

- Тише-тише, - успокоить кого-либо в такой ситуации невозможно. По себе знаю. Но и просто

сидеть тоже невозможно.

Сестра буквально превратилась в комочек, который крепко ко мне прижимался, а я могла лишь

поглаживать её и говорить слова утешения, в которые сама уже почти не верила.

- Нас спасут. Всё будет хорошо. За нами уже едут.

Дверь в комнату открылась, вошёл неизвестный мне амбал с пистолетом, направленным на нас.

Я интуитивно запрятала сестру за спину и широко расставила руки. Не знаю, о чем я думала в

этот момент. Видимо, о том, что смогу поймать пули руками благодаря неизвестно откуда

взявшейся у меня суперсиле.

Но амбал оказался лишь пугалом для нас. Он прижался спиной к стеле у входа, а затем в

комнату вошёл Сухой.

Серый цвет его лица отлично подходил к местной обстановке.

Он подошёл ближе, присел на корточки и криво ухмыльнулся.

- Что планировала рассказать в суде? – его нарочитый тон киношного злодея бесил.

- Чтобы тебя получше кормили в тюрьме, чтобы ты между прутьями не просочился на волю.

Он тихо усмехнулся.

- Заботливая? Спасибо, - какой воспитанный… убийца. – Значит, от своих показаний

отказываться не собиралась?

- Я не только заботливая, я ещё и правдивая. Сплошные недостатки.

- Плохо, - вздохнул он, отыгрывая печаль. – Очень плохо, - качая головой, опустил её.

А затем резко, наотмашь ударил по лицу, кажется, тыльной стороной ладони.

Из глаз будто искры полетели. На несколько секунд я потеряла ориентацию в пространстве. И

только крики сестры вынудили меня как можно скорее прийти в чувство.

Правда и это сильно не помогло.

Сухой схватил меня за волосы и поволок из угла в центр комнаты. По осколкам стекла, по

пыли, по тряпкам.

Олеся визжала от страха и цеплялась за меня.

Я уже не чувствовала боли в волосах, добрая часть которых наверняка останется в костлявом

кулаке Сухого. Пока сестра тянула меня обратно, крича «нет! не надо!», я пыталась оттолкнуть

её так, чтобы она обратно вжалась в угол, который сейчас казался мне хоть сколько-нибудь

безопасным.

Олеся осталась в углу. К моему облегчению.

Когда Сухой отпустил мои волосы, я предприняла попытку встать, но он вновь ударил меня по

лицу. В этот раз кулаком. Попал в челюсть. Зубы больно ударились друг о друга, но, кажется,