Камаза.

- Красавчик, где твой брат-дегенерат?

- Здравствуйте, - смущаясь, поприветствовала его Плюша и попыталась тактично соскользнуть с

моих коленей. Я ей аккуратно помог в этом нелегком деле.

- И тебе не хворать. Тебя, кстати, выписывать собираются? – поинтересовался полковник.

- Говорят, что завтра отпустят домой, - ответила она и, встав, подошла к букету.

- Ну, и славно, - одобрительно кивнул Камаз. Заедешь к нам, кое-какие бумажки подписать.

Так где твой брат? – снова обратился ко мне.

- Морковку трёт, - дёрнул я плечами.

- В смысле?

- Девушка у него новая. Рыжая. Морковкой называет, потому что имя запоминать лень, -

уточнила Плюша.

- В принципе, я недалеко ушёл в своих догадках, - задумчиво протянул Камаз.

- А вы чего здесь? Случилось что? – спросил я, внутренне начиная настораживаться.

- Соскучился, - хмыкнул он. – Выйдем? На пару слов.

- Я скоро, - поцеловал Плюшу в губы и вышел вслед за Камазом, который брезгливо поморщился,

глядя на меня.

- Ты когда таким сладким успел стать?

- Сейчас я припомню, с каким лицом вы встречаете свою жену, когда…

- Заткнись! – оборвал он меня на полуслове.

Минут десять мы обсуждали рабочие моменты.

Камаз ушёл, чтобы посетить других сослуживцев, которые лежали в этой же больнице с

серьёзными ранениями после заварухи с Сухим.

Я же возвращался в палату к Плюше, надеясь с удовольствием провести оставшийся вечер за

поцелуями, тихими разговорами и взаимными подколами. Но, войдя в палату, крайне пожалел, что

взял отпуск, но не взял табельное.

Плюша, широко улыбаясь и смущаясь, стояла с букетом в руках.

Я такой не дарил.

А напротив неё стоял какой-то дохляк с петушиным начёсом на башке.

- Матвей, а это мой одногруппник – Арсений, - Плюша вежливо его представила и продолжила

обнимать букет, нюхать его вонючие цветочки и мило улыбаться.

Мои букеты она так долго и нежно не обнимает.

Возможно, дело в том, что мы сразу, после того как я их дарю, целуемся, но не суть…

- Можно просто Арс, - гладкорожий хуй, двигающийся как на шарнирах, протянул мне руку для

пожатия.

Хотелось всей пятернёй взяться за его модную стрижку и вышвырнуть за дверь, но пришлось

пожать руку в ответ.

Плюша, всё-таки, смотрит…

Тощая рука утонула в моей ладони. Специально сжал посильнее. Дохляк заметно стиснул челюсти

и задержал дыхание. Того гляди, слёзы из выпученных глаз брызнут.

Слабак.

Плюши и то сильнее руку жмёт.

- Мощный тип, - хохотнул пацан, с усилием высвободив помятые пальцы из моего захвата. – Он,

типа, твой секьюрити?

Это он разговаривал с Плюшей. Я здесь будто в роли шкафа в футболке.

На его предположение о секьюрити я сказал бы «хуюрити», но, опять же, Плюша смотрит.