Шансы — шансами, а к двери офиса подходил сменив полупустой магазин на полный и с оружием наизготовку. Потому что ступени лестницы и стены были густо заляпаны кровью, и просто брызгами, и отпечатками ладоней. И при этом изнутри — ни звука… Ожидать можно чего угодно.
Аккуратно левой рукой кручу дверную ручку. Заперто. Но — не проблема, дверь — офисная, из тонкого пластика, чисто для вида. Отхожу на шаг назад и со всей дури пинаю входную дверь чуть ниже замка. А когда она с треском распахивается — влетаю внутрь. В нос бьет густой смрад разлагающейся мертвечины и протухшей крови. К горлу подкатывает липкий ком, который я пусть и с трудом, но всё же проглатываю. Оглядываюсь. Обычный офис: пара шкафов с какими-то папками, здоровенный «комбайн» — принтер-сканнер-копир на отдельной тумбочке, кулер с почти пустой бутылкой воды, плакаты с полуголыми красотками и люксовыми спорткарами на стенах, даже бардака особого нету… Вот только в кожаном кресле на колесиках за директорским столом, ткнувшись лбом в какие-то бумаги, сидит труп. Однозначно — труп, уже разлагаться начал. А значит, для меня он безопасен.
— Слышь, мужик! — гаркнул я. — Где тут у тебя ключи и документы на «Соболь»? Алло, оглох что…
Продолжение откровенно дурацкой нервозной шутки застревает в горле. Потому что теперь я подмечаю мелкие подробности. Руки мертвеца, очень сильно погрызенные, кое-как, неумело и явно поспешно перевязаны хреновенькими, явно из автомобильной аптечки, бинтами. Из той же аптечки, порванный пополам, «типа кровоостанавливающий жгут», по прочности и качеству больше на резинку от трусов похожий, валяется рядом, на столешнице. Сама поспешно и неаккуратно вскрытая аптечка, в окружении кучки вывалившегося из неё содержимого — лежит на полу, у ног покойника. И там же, рядом с аптечкой — здоровенная ручная газовая горелка. Такими на автосервисах обычно сильно заржавевшие гайки греют, прежде чем откручивать, они так по резьбе идут легче. Судя по тому, что я видел внизу, иногда «греют» не только гайки… А еще в правой руке мертвый мужик сжимает фото в рамке: он сам, красивая молодая женщина и девочка лет трёх, все улыбаются глядя в камеру, позади — украшенная игрушками и мишурой новогодняя ёлка…
Вот оно как… Вот кто тут упырям глаза и бороды прижигал… Это что же выходит, когда всё началось, он не обратился? И остался один нормальный среди толпы упырей, ни черта не понимающий и безоружный? Твою мать, врагу такого не пожелаешь. А он, выходит, пытался отбиться, а когда не смог — тут заперся. М-да…