Она задернула плотный полог перед носом разочарованного Конрада:

— Не враз узнали, маршал?

— Меня тоже узнают не сразу, — кривовато усмехнулся Тенмар. — В отличие от тебя, не всем годы идут на пользу. Некоторых старят.

Не каждый выглядит чуть ли не собственным отцом. Только без его неугасаемого блеска.

— Когда вы спасли меня, были еще подполковником. Другой разницы я почти не заметила.

Да, возможно, в разоренном Лиаре Анри смотрелся не лучше. Далеко не девичьей мечтой. Такому только на пороге костлявой смерти поцелуй предложишь.

Нынешний маршал махнул Ирии рукой на походный стул:

— Я и сейчас должен быть в том же звании. Все прочие — самовольно присвоены.

Когда Роджер успел выскользнуть прочь? А когда он успел настолько измениться?

И всё еще хромает. Это когда-нибудь пройдет? Раньше седины нынешнегогерцога Тенмара?

— Вина? — он протянул Ирии фляжку. С темным орнаментом мрачного Мэнда. Подароктех .

За другие дары Мэнда уже некому даже мстить.

Ирия отхлебнула легко. Залпом. Не морщась. И не снимая дорожной перчатки. И показалось или нет, что узорная вязь проявилась ярче? Как когда флягу впервые взял в руки он сам.

Пришло бы Тенмару такое в голову прежде — в отношении юной дочери Эдварда? Угостить ее крепким, неразбавленным вином? Сколько Ирии сейчас — она ведь даже младше Элгэ Илладэн?

— Я соврала твоим людям. Горожане о наших планах даже ничего не знают… пока. Эрик Ормхеймский пал от моей руки. Сейчас это — тоже пока — удается скрыть. Бертольд Ревинтер готов сдать тебе город и присягнуть твоему королю.

Тенмар и сам готов ему присягнуть с трудом.

— Если ты дашь слово пощадить людей. Удержать свою армию.

— Даю. И тебе, и Роджеру. И даже Бертольду Ревинтеру. От имени своего и короля.

И пусть только звук поперек брякнет.

— Тогда режь руку, Тенмар. Прости, но мне нужно твое слово. Даже твое. Ненарушаемая кровная клятва. Клянись кровью и душой. Боги это услышат. Древние. Думаю, о них ты уже знаешь достаточно. Роджер рассказывал.

И уже не получилось удивиться, что прежний враг для нее теперь — «Роджер»? Для самого Анри ведь тоже.

Хуже, что прежняя лиарская девочка больше не верит на слово никому. И прежнему другу Анри — меньше, чем сыну Бертольда Ревинтера. Что же с ней сделали?

На сей раз дорожная перчатка летит прочь. За ненадобностью. И тонкие руки Ирии — куда холоднее его собственных. И ярче вспыхнула рунная вязь. Ало-золотым пламенем Тенмара.

Простая чаша, разделенная на двоих. Как в седой древности. И худенькие плечи Ирии дрожат вовсе не от страха. Будто ей всегда холодно.

А вот и сам «твой» король. Одет с иголочки. И легок на помине. Тоже не спал?