И теперь дохлая Змея замерла. Остановилась передохнуть. Перед сытным обедом. Жертвам ведь уже никуда не деться.
А позади всё рушится. Прямо за их спинами. Будто стоит живым покинуть коридоры, как там всё мгновенно гниет…
А впереди, за провалом — полдворца стоит, где стояло. Будто ножом срезана стена. Ровно так.
А над запрокинутыми головами — бездонное ночное небо. И по нему несется вскачь яростная комета. Будто огненный всадник на колеснице. Горячит коней. И срываются с клинка алые всполохи…
Светло, как днем. Только много страшнее.
Из чего перекинуть мост? И на чём держится их часть дворца, если провал — всё шире. Сколько уже — ярдов тридцать?
Куда они сползают — к кипящему черному морю?
— Назад! — крикнул Грегори, перехватывая семилетнюю дочку баронессы Мадлен Лито. Чуть не соскользнула в глубокую черную бездну. — Не подходить близко!
Куда ведет непроглядная тьма — в бывшее подземелье? Или… еще глубже?
Оттащить перепуганную девочку назад, вручить железной баронессе и…
И не по-женски крепкая рука сжала запястье Грегори:
— Только попробуй сунуться туда один… мой король.
Дикий вопль заставил обернуться обоих. Из бездонного провала высунулась… гладкая, скользкая, круглая горка. С круглыми же глазами — без век.
И голодной, хищной пастью в рослых полчеловека.
И, возможно, ее привлек не зовущий запах живой крови. Или не только он.
Еще и слишком громкий окрик бестолкового горе-командира.
Глава 10
Глава десятая.
Мэнд, Тайран.
1
— Море наступает! — дикий вопль позади оглушает напрочь. — Оно тоже взбесилось!
Почему бы и нет — со всем прочим за компанию? Плененное змеиной гаванью древнее море и так терпело слишком долго.
Но почему сегодня кричат исключительно освобожденные мэндцы? Разве за столько лет не привыкли к любым причудам родной… страны?
А из своих — даже малышка Франсуаза Лито уже молчит. А остальные просто толпятся на дворцовой террасе. Бывшей. Мрачно сжимают оружие — кто какое отобрал у побежденной охраны.
Слева, справа, позади — дрожат гнилые развалины дворца. Внизу трясутся кровавые катакомбы. В разломанные окна бывших залов хлещет вольное, буйное море. Прямо сквозь толстые решетки — пенным волнам они не помеха. Древнейшая стихия — куда там всяким дохлым безмозглым змеям?
Черное кипящее море — не голодное. И даже не равнодушное. И не злое.
Бурные волны с удовольствием смоют эту змею… но заодно и случайных людей. Змею море ненавидит, люди-однодневки ему безразличны. Убить всех — меньшее зло. Даже спасение — для большинства. Почти для всех. Тогда гнилая скверна исчезнет точно.
— Откуда ты это взял, Грегори? — серьезно уточняет баронесса.