Полубезумное море схлынуло, огрызаясь. Готовится к новой атаке.

Белла не сможет жить без Грегори. А с тем, что могла спасти полсотни людей — и не спасла? Отдала спятившему морю?

— Арабелла сможет отдавать приказы, — совсем тихо выговорил Вит. — Просто повторять то, что услышит от меня. И тогда влезут все. Я присмотрю за ней, Гор. Обещаю. Клянусь.

— И я, — эхом откликнулась баронесса Керли. — А мои сыновья присмотрят за королем.

— Обещаем, — вздохнул без спора старший. Никола.

— Это еще не всё. Припасы с собой где брать? — вдруг вспомнил Грегори. — И пресную воду. Ты сказала, Проклятым Галерам не зайти в порт. Что мы будем есть и пить?

— Если легенды не врут, на любой Проклятой Галере всегда есть запас пищи и воды. И он не истончается. И не портится. А если всё вранье — что вы вообще уже теряете? — Лаура в упор смотрит только на Грегори. — Кинуться в море успеете всегда. Ты обещал верить в любое мое безумство — так верь.

Почему перед глазами лишь одно — отчаявшееся личико Беллы, судорожно сжавшей локоть Грегори? Побелевшие пальцы на мокрой темной ткани плаща. Насквозь мокрой.

И как баронесса Керли осторожно разжимает эти пальцы.

А Грегори что-то быстро говорит Белле в самое лицо — горячо, искренне… только Вит не слышит.

И полубезумная, как море, девушка, похоже, тоже.

3

Над самой головой рушится дворец. Это ничего. И ничего уже не изменит. Бессмертной не страшна человеческая гибель.

А под небесным куполом станет даже легче… дышать. Хоть подобным Анжелике и не нужно дыхание. В его человеческом смысле.

Рядом — надежное плечо и уже ставшая привычной поддержка Аристида. Но в этот бой он не вмешается. Это битва только Анжелики. И ее клятва. Оплаченная кровью на Алых Крыльях.

А бой Аристида — совсем иной. Страшнее и опаснее.

Потому что теперь Анжелика и Аристид вправе войти в этот дворец.

Где-то в гневных небесах тоже гремит огненный бой, но в нее не вмешаться даже бессмертным Детям Ночи.

Позади оглушающий грохот — рушатся мрачные коридоры. Похоронный звон — рассыпаются цветные витражи ажурных стекол. Тюремной телегой на осенних колдобинах трясется испещренный трещинами пол. Внизу шевелится, свивает кольца всё еще голодный Ормос. Готовится вновь воспрять.

Но не успеет. Благодаря бессмертным и смертным истерзанного Мэнда и храбрым пленникам из Аравинта и Эвитана, объединившихся против общего врага.

И таким, так Анж, ступать по земной тверди вовсе не обязательно. Когда умеешь летать в темном подземелье — сумеешь и под высоким потолком. Так что пугай своей злобой, мертвый Ормос, других.