Перечислил всё по пунктам очередной жрец — с каменной рожей и привычно змеиными глазами. Буднично и заунывно. Как по пыльной бумаге.

Согласно древнему закону, выкопанному черными фанатиками змеи знают откуда, покусившийся на королевскую кровь теряет то, чем покусился. Камилла успела зацепить Эрика обеими руками и ногой. Да еще и плюнула в озверевшее лицо.

Ах да, еще она дерзко смотрела. Обоими карими глазами.

— Что я могу сделать, чтобы спасти ее⁈ — соленая кровь наполняет рот. Из разбитой губы.

Ирия тоже может плюнуть Эрику в пьяную рожу. Вот только чем это поможет?

— Ничего, Ирэн, — ухмыльнулся бывший Бастард. И нынешний спятивший садист. — У тебя нет ничего, что и так не мое. А что пока не мое — ты мне дать не можешь. Только наше Высокопреосвященство — со временем. Когда найдет способ. Но ты можешь остаться и посмотреть. Очень даже можешь. А если не заткнешься — ее сестренка повторит судьбу этой… преступницы? Сразу после старшей.

Почему во всей сотенной страже не найдется ни одного захудалого смельчака? Неужели все до одного изгнаны в далекую Квирину? Да, бездушного Эрика не убить, но неужели это известно каждому первому? А если даже очередной монарх-психопат — бессмертен, то не всесилен же! Заковать в тяжелые цепи, заточить в самое глубокое подземелье. Вроде этого, только много меньше. Для бывшего Бастарда теперь любые подземелья — дом родной.

— Что я могу сделать, чтобы выпросить ее быструю смерть? — выкрикнула Ирия. — Хочешь, я сама ее убью?

Понимающе ухмыльнуться почти получилось. Почти. Но тут бы и «совсем» не помогло.

Новый удар был аккуратнее прежнего. Пришелся под дых. Никакого ущерба красоте. И даже ребра не треснули… чудом.

— И лишишь меня развлечения? Я планировал разделить казнь на этапы. Хватит на всю ночь веселья. Или мне пригласить сюда еще и твою сестру? Одну или вместе с племянницей? Она не так уж намного младше Натали. Так что — заткнись, Ирэн, и наслаждайся зрелищем. Вина, Ирэн? Какое предпочитаешь?

Яд. Смертельный. И не только себе.

Кажется, она просит вслух. Задыхаясь. Всё еще бессильно вися на крепких руках здоровенных стражников. От боли не в силах разогнуться.

И наглая стража угодливо смеется. Разноголосо. В унисон со своим монархом.

Их всех лишили бессмертной души? Или таким это без разницы — как озверевшим ревинтеровцам в родном Лиаре? И пьяным гуговцам…

Нагло и безнаказанно ухмыляется Эрик, что-то бормочет очередной безликий жрец. Натужно выжимают жалкие смешки бледные стражники. Кто-то из них украдкой хватается за солнечный диск. Поздновато. Ваши души прокляты точно, или с милосердным Творцом тоже что-то не так.