— О ком эта песня?

— Кто знает? — бесстрастное лицо, печальные глаза. У Джека были так же, только не черные, а золотые. — Может, и о тебе.

Какие странные здесь фрески. Кто придумал раскрасить стены бедной таверны?

— Вряд ли, — Ирия заняла пустующий столик у окна. Плотно завешенного странной темно-синей гардиной — тоже расшитой сюжетом прежних лет. Бурным морем с нависшей над столом волной. — Меня никто и никогда так не любил. И уже не полюбит.

— Всегда ли ты замечала чужую любовь?

Поют цимбалы, зажигательно пляшут банджарон. Вьются алые юбки, звенят монисты.

И такие же пары кружатся на фресках. Будто живые.

И рвется из окна в таверну бурное море.

Подобное безумие можно вынести. Оно даже красиво.

Юная подавальщица скользит между чисто вытертыми столами. Забирает грязные тарелки и старинные кубки, приносит новые. Осторожно звенит ложками. Со смехом принимает деньги.

— Меня опять не видят? Это потому, что я — рысь?

— Нет. Банджарон погибли в Сантэе. Подавальщицу убили гуговцы.

— Если бы я тогда знала — предупредила бы ее.

— И погибла бы другая подавальщица. Судьбу не обмануть. Но часто можно выбрать верный путь — на развилке. Армия Анри Тенмара — в трех дневных переходах. Если верно выбрать дорогу.

Он все-таки пришел. Спасти город. Но почему кровавый безумец Эрик не знает?

— Это об Анри меня хотел предупредить Ревинтер? Они скоро возьмут штурмом Лютену? — Слабый лучик ожившей надежды танцует вместе с погибшими банджарон.

— Будет долгая осада. И кровавый бой. Эрик сожжет столицу и перебьет всех, до кого дотянется. Анри Тенмар получит выжженные развалины. Тебе лучше бежать сейчас. Пока не поздно. Ты — последняя королева Лингарда. Ты — важнее. Твоя жизнь.

— Значит, я еще не продана дохлой Змее?

— Еще нет. Твоя ипостась возмутилась. И сбросила попытки Посвящения. На первый раз.

Призрачный михаилит подзывает призрачную подавальщицу. Жестом и улыбкой. Девушка улыбается в ответ. Живая, настоящая, яркая. Немудрено, что ее заметили гуговцы.

Впрочем, им спьяну почти всё равно.

И, может, призрак здесь — только Ирия?

— Нет. Я не смогу жить, зная, что не сделала ничего. Скажи, во что меня превратит змеиное Посвящение? Что от меня останется?

— Ничего. Оно убьет тебя. Но если ты готова…

— Готова — если есть хоть малейший шанс. В этом городе — моя сестра, племянница, брат, друзья… и тысячи чужих сестер и братьев. И таких подавальщиц.

— Тогда я знаю ту, что поможет тебе убить лишь троих. А может, даже одного.

— Троих?

— Да. Эрика, тебя и Анри Тенмара. Согласно законам Альварена.

Девушка уже спешит к ним. Что она видит? Михаилита, что беседует сам с собой?