Вообще, я могу пошаманить над нашей БМПэшкой, получив хоть семьдесят километров в час по воде, но практического смысла в этом нет.

Впрочем, в сфере повышения защищённости и подвижности на суше поработать можно. Я даже займусь этим сразу же после того, как решу вопрос с энергетикой и возможными преследователями из Ростова.

Искать меня будут однозначно. Это же плевок в лицо Немирову, Голове, Кулибину, да даже Эсме!

У последней вообще куча поводов обижаться. Уверен, она уже успела смахнуть печальную слезу по мне, трахаясь с новым гладиатором.

Думаю, запущу пару десятков дронов, которые ещё предстоит изготовить, чтобы наблюдать за окрестностями. Хотя нет! Я сделаю одного дрона, но большого и очень высотного, с качественной камерой, чтобы непрерывно следить за западным направлением.

Так и сидел на крыше БМП и думал.

Наконец, приблизился берег.

— Это коса-разделитель! — сообщил я Бацу, сидящему за штурвалом. — Пересекай насквозь, по заводи поедем!

— Принято! — ответил Бац и мы на полном ходу заехали на берег.

Я легко удержался, потому что рывок вышел слабенький, но если бы не ожидал чего-то подобного, то слетел бы нахрен в воду.

По суше ехали секунд двадцать, а потом вновь «нырнули» в воду. Меня обдало морозной свежестью и снегом с кусочками льда, так как тут лёд не растаял и представлял собой монолитный пласт, в который мы с сухим хрустом заехали.

Теперь гудение двигателя перекрывал треск ломающегося льда.

— Дальше куда? — спросил Бац по рации.

— Прямо! — ответил я. — Вон на тот искусственный остров прямо по курсу!

Остров имел место быть, правда, назначение его мне неизвестно. Он узкий и длинный, длиной где-то около пяти километров, оснащён асфальтированной дорогой. Зачем? Понятия не имею! Видимо, конструкторы преследовали какие-то свои цели.

Резко заехали на сушу.

Я взял АКМ-Ку наизготовку, сфокусировав всё своё внимание на наблюдении за окрестностями.

Что из себя представляет атомная электростанция в Салаково? Это гигантский комплекс зданий с высокими трубами, окрашенными в красное и белое, а также куполами энергоблоков.

В неуверенно-бледном солнечном свете здания отдавали холодным серым цветом, хотя я прекрасно помню, что их естественный цвет — кремово-коричневый. Обман зрения или влияние освещения — хрен его знает. Хотя стоит сказать, что солнечный свет слегка изменился после зимы. Или это у меня просто зрение лучше стало из-за развитого до максимума и чуть выше«Восприятия» …

Так, энергоблока здесь четыре, но они нас совсем не интересуют. Всё, что там было, уже давно отработалось и атомная реакция закончилась. Счётчик Гейгера говорит, что радиация в норме, значит второй Фукусимы тут не случилось. Это хорошо.