Звонит телефон. Смотрю на экран – Глеб.
Тяжело вздыхаю и отвечаю.
– Я слушаю.
– Прости, что звоню, – его голос отзывается легким трепетом в груди. – Просто хотел узнать, как ты добралась. Все ли в порядке?
– Все хорошо, – отвечаю сухо. – Спасибо.
Снова повисает тишина.
– Лоя… – начинает Соколовский нерешительно.
– Что? – спрашиваю, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
– Я знаю, что ты, наверное, злишься на меня за то, что я предлагаю ужин, – говорит мужчина. – Но я действительно хочу показать тебе, что я изменился. Что я больше никогда не позволю никому обидеть тебя.
– Глеб, – перебиваю его. – Это все очень сложно. Я не знаю, что чувствую. Мне нужно время.
– Я понимаю, – отвечает он. – Я просто… я боюсь тебя потерять. Боюсь, что ты никогда не сможешь меня простить.
Его слова трогают меня до глубины души. Он действительно боится.
– Хорошо, – говорю, наконец, сдаваясь. – Я согласна на ужин. Но никаких обещаний.
В трубке слышится вздох облегчения.
– Спасибо, – говорит Глеб. – Ты не пожалеешь.
Кладу трубку и смотрю в окно. За окном сгущаются сумерки.
Завтра… что ждет меня завтра? Я не знаю. Но знаю одно: я дам Глебу шанс.
Один последний шанс.
Глава 21
Утро врывается в квартиру наглым лучом солнца, бьющим прямо в глаза. Морщусь, переворачиваюсь на другой бок, тщетно пытаясь укрыться от назойливого света. Безуспешно.
Встаю, плетусь на кухню, надеясь, что чашка крепкого кофе поможет хоть немного прийти в себя.
Кофеварка шумно ворчит, наполняя кухню аппетитным ароматом. Делаю первый глоток, и тепло растекается по телу. Кажется, немного помогает.
Звонит телефон. Смотрю на экран – Глеб.
– Доброе утро, Лоя, – произносит бодро. – Как спалось?
– Более-менее, – отвечаю, стараясь не выдать волнения. – А тебе?
– Отлично, – врет мужчина. Уверена, что спал он не очень хорошо, переживая по поводу нашего ужина. – Я тут подумал… Может, встретимся чуть пораньше?
– Глеб, у меня сегодня нет выходного в отличие от тебя, – напоминаю ему. – Я вообще-то работаю.
– Хм, точно, – виновато кашляет. – Забыл совсем. Ну, тогда до вечера? Во сколько тебя забрать?
– Я позвоню, – говорю уклончиво. – Мне еще нужно решить, идти ли вообще.
В трубке повисает тишина. Чувствую, как Глеб напрягается.
– Понял, – произносит он, наконец. – Не буду давить. Просто знай: я буду ждать твоего звонка.
Кладу трубку и закатываю глаза. Ждать он будет. А вот дождется ли?
Всю смену мысли путаются, как клубок ниток. То вспоминаю виноватое лицо Глеба, то представляю себе ужин, то ругаю себя за слабость.
Ну, почему он так легко меня уговаривает?