Глеб закрывает ноутбук и смотрит на меня с беспокойством.
– Расскажешь?
– А смысл? – наливаю себе кофе.
– Ладно. Тогда не задерживайся, через полчаса нам надо быть в клинике, – поднимается из-за стола и направляется к выходу из кухни.
– Глеб Владиславович! – окликаю мужчину. – Глеб… А мы так и появимся на работе? Вместе…
Соколовский медленно разворачивается и бросает на меня хмурый взгляд исподлобья.
– Если да, то что?
Пожимаю плечами, чувствуя, как щеки заливает краска. Не знаю, чего хочу добиться этим вопросом. Просто… это как-то не правильно.
– Ничего, – бормочу, отворачиваясь. – Просто интересно.
– Лоя, я не говорил, что ты поедешь со мной, – хмыкает и выходит их кухни.
Он прав, конечно, клиника недалеко, если выйду пораньше, то пешком успею добраться.
Но его замечание все равно неприятно царапает внутри.
В клинике стараюсь держаться от Глеба подальше, хотя он, кажется, и сам не горит желанием демонстрировать нашу «близость».
День проходит в рутинной работе, но напряжение не спадает. Каждый взгляд кажется подозрительным, каждое слово – намеком.
После работы Глеб ловит меня в коридоре.
– Нужно поговорить, – говорит, глядя прямо в глаза.
– О чем? – настораживаюсь.
– О том, что я нашел на камерах видеонаблюдения, которые установлены в коридоре недалеко от ординаторской, – произносит и смотрит на меня как-то…
Как-то недобро.
Глава 14
Глеб
Я хорошо чувствую людей. Обычно. Как будто во мне встроен какой-то безотказный детектор лжи.
Микровыражения, тон голоса, даже еле заметное изменение температуры кожи – все это для меня открытая книга.
Но в этот раз где-то система дала сбой. Программа, которая всегда работала идеально, дала критическую ошибку. И вместо четкой картинки я видел лишь размытое пятно.
– А там есть камеры? – удивленно распахивает глаза девчонка.
Присматриваюсь к ней. Испугалась? Искренне? Или это хорошо отрепетированная игра?
Взгляд мечется, губы слегка дрожат. Классика.
Но почему-то мне кажется, что в этих широко распахнутых глазах есть что-то настоящее. Что-то, что не поддается моей обычно безупречной диагностике.
Не похоже. Просто ошеломлена моим заявлением.
Но мне от этого не легче. Совсем. Потому что на кону стоит не только моя репутация, но и будущее клиники. А я не имею права на ошибку.
– Разумеется. Пойдем, – цепляю ее под локоть и веду за собой в комнату охраны. Движение резкое, может быть, даже грубое. Но сейчас не время для сантиментов.
Заметив нас в дверях, охранник, здоровенный детина с непроницаемым взглядом, покидает коморку.
– Присаживайся, – мой сарказм так и рвется наружу. Не могу сдержаться. Во мне кипит смесь злости и разочарования.