Мимо уха что-то коротко свистнуло, на лицо брызнуло жидким азотом. Я отмахнулся от непонятного явления, и задел что-то длинное и гибкое.

Руку снова прошибло током, аж до судороги!

В голове мелькнули какие-то неясные обрывки — куски никогда не виденного кино. Пустыня, залитая светом луны, дохлое, пожранное паутиной, дерево вдалеке, бредущая по черному песку босая девушка в жалких обрывках черной ткани, повязанной на бедра и на голову… Ее спина — один сплошной жуткий ожог, ее правая рука — пластины белой брони, а в руке — колышущее на несуществующем ветру платком, сотканным из прядей первородной тьмы…

Приди в себя!..

Пришлось отшагнуть назад, разорвать дистанцию и попытаться собраться с мыслями. И в первую очередь — понять, что вообще вокруг происходит, и во что я опять вляпался!

Алые застыли в шаге от меня, в нелепых, неестественных, невозможных позах. Люди не способны стоять так, как стояли они! Крайний слева — занеся алебарду в ударе, а ногу — в шаге, крайний справа — прогнувшись назад в уклонении от удара, а средний…

А средний вытянул вперед обеими руками алебарду, шипу которой не доставала всего какого-то сантиметра, чтобы снова проверить мою броню на прочность.

В рачьей башке Алого, ровно посередине, засел длинный широкий клинок. Серебристо-стальной по режущей кромке, багрово-красный в середине, со сквозным длинным долом. От клинка, покачиваясь на несуществующем ветру, тянулась жуткая цепь, собранная будто бы из человеческих позвонков, скрепленных кольцами красно-белых сухожилий, а в месте, где цепь крепилась к клинку, медленно, как медуза в воде, колыхался султан, сотканный из прядей первородной тьмы

Я скользнул глазами по тянущейся над плечом цепи, повернул голову, продолжая взгляд, и нисколько не удивился, когда увидел, что она заканчивается в закованной в белую броню руке присевшей в длинном выпаде Аяки.

Между нами было не меньше двадцати метров.

Вокруг Безликой валялось три десятка трупов.

Разорванных на такие мелкие клочки, словно тут стая шакалов побывала.

А за спиной Безликой стояла Тора, уронив посох, зажмурившись, прижав к ушам руки и открыв рот в беззвучном крике.

Аяка перехватила мой взгляд, быстро подшагнула вперед, поднимаясь из выпада, и резко наступила дальней ногой на цепь!

Рывок — и клинок вырвался из головы Алого, и, свистнув мимо моего уха во второй раз, полетел к Безликой! Аяка крутнулась вокруг своей оси, подбирая цепь свободной рукой, тоже в одно мгновение обросшей белой броней, щелкнула оружием, как бичом, и оно внезапно сложилось в монолит, в целостное копье!