Не знаю что это такое, да и в ботанике я не спец, но тут сразу становилось понятно, что дерево уже не спасти.
— Эй… — тихо сказала Тора. — Я знаю… Что это.
И я…
За последние дни я так отвык от этого голоса, что даже вздрогнул, когда снова услышал его в своей голове!
Как так⁈ Почему так⁈ Зелье же!..
Зелье…
Демон говорил медленно, словно через силу, словно борясь со сном. Но словно ему категорически нужно было сказать эти слова.
Я помню…
Что ты помнишь⁈
Песок…
Песок⁈
Я выпростал из-под робы руку и схватил горсть черного песка, заботясь только о том, чтобы не зацепить непонятную опухоль, и только потом запоздало сообразил, что песо раскален, как кузнечная заготовка!
Но он оказался холодным. Вопреки здравому смыслу, вопреки законам логики и физики, он был холодным. Не как лед или снег, даже, по сути не холодным, просто из-за разницы температур так казалось…
Да почему⁈
Эй, ты здесь! Что с этим песком⁈
Но демон больше не отвечал. Видимо, все его силы ушли на то, чтобы пробиться через алхимическую блокаду и выдавить эти несколько слов, что я услышал. Видимо, здесь произошло что-то из ряда вон выходящее, и этот песок крайне важен, раз демон сделал над собой такое усилие и пробил барьер отрешенности, за которым его запирает мое пойло. Ненадолго, но пробил.
Песок тяжело просыпался сквозь пальцы, я вытер руки, на которых осталось ощущение чего-то жирного о хламиду, поднялся и взглянул на Тору:
— Рассказывай.
Глава 13 Ночные твари
Когда Тора назвала непонятное черное образование «чумной паутиной» я даже почти удивился. Честно говоря, я ожидал, что, как и у всего остального непонятного и опасного, в названии этой дряни будет фигурировать слово «демон».
— Ну и что такого в этой паутине?
— Это не паутина. — Тора глядела на мертвое дерево с опаской, как на огромную сколопендру. — Она же даже не похожа на паутину. Она так только называется.
— Хорошо. — терпеливо согласился я. — Что такого в этой… штуке, которая называется паутиной?
— Она смертельно опасна. — наконец выдала Тора. — Она… Вроде плесени, только намного, намного опаснее. Она намертво прилипает к чему угодно и тут же начинает растворять то, к чему прилипнет, каким-то особо едким веществом.
Эх, а ведь песок-то тоже черный! А не покрыт ли он тоже «особо едким веществом»? На всякий случай я еще раз вытер руки о штанины.
— Так она питается, так она строит себе новое тело. — продолжала Тора. — Но самое странное, что она поедает не все.
— Кости оставляет, да? — понимающе хмыкнул я.
— Нет. — Тора покачала головой. — Кожу, мышцы, кости — все это она употребляет. Оставляет только нервы. Целиком. Оставляет и присоединяет к себе, к своим нервам, скрытым внутри, под этой черной-золотистой массой.