Я не знаю, что это такое, но, сука, через секунду оно перекроет лестницу вниз — единственный путь к отступлению отсюда!
Я, может, еще бы и успел проскочить, но Тора… Она стояла слишком далеко от лестницы. И, пока я думал, что делать, делать стало нечего. Колобок, оставляя на полу след из блестящей черной слизи, сбулькал по лестнице и покатился прямиком к нам.
Портал! Быстро!
Они тут не работают!
Они там не работали, потому что рядом была намного более сильная пространственная аномалия! Тут работают, пусть открывают!
— Тора, портал! — доверившись демону, я рванулся к волшебнице и схватил ее за плечи. — Быстро, портал!
— Я не… смогу! — выдавила Тора, глядя на меня огромными испуганными глазами.
— Сможешь! Тут нет ограничений! Давай! Или мы сдохнем, мамой клянусь! Я не знаю, что это, но я уверен, что я с этим не справлюсь!
Тора что-то пискнула и быстро-быстро зашептала заклинание. Я нервно оглянулся — колобок проплюхал уже половину расстояния до нас и явно не собирался останавливаться!
— Давай, давай… — шептал я, кидая короткие нервные взгляды на Тору.
Закончила! Обвела посохом круг, и — слава небесам! — он послушно вспыхнул молочно-белым светом, открывая портал!
Тора радостно вскрикнула и первой прыгнула в портал.
Колобок, будто почувствовав, что добыча ускользает, недовольно забулькал и заработал руками и ногами еще быстрее!
Я швырнул в портал найденную карту, сгреб со стола еще несколько книг, которые показались мне интереснее остальных, окинул взглядом все остальные, жалея, что не могу взять их с собой, и шагнул в портал тоже.
Глава 19 Гробницы
Тора снова надорвалась. Может, демон неверно что-то рассчитал, может, что-то неправильно понял, но удержать портал волшебница не смогла. Когда я выпал на пол гостиничного номера, ее снова выворачивало прямо на пол, несмотря на то, что ели мы последний раз часов шесть назад. Когда ее наконец перестало полоскать, мы завалились спать, даже не помывшись и не убравшись — настолько нас вымотало путешествие в Запретный район.
Проснулся я ближе к полудню, судя по положению пробивающегося в щель в ставнях солнца. В комнате неприятно пахло, но это совершенно ожидаемо, учитывая, что мы вчера не убрали после Торы, да и грязную рваную одежду так и не сняли — завалились спать, как есть, только лишь скинув с постели белье и одеяла, чтобы их не испачкать.
Тора еще спала. Ничего удивительного, учитывая, как ее вчера вымотало и в эмоциональном и в физическом плане. Просто удивительно, какой она становится беззащитной и неловкой, когда ей страшно. Действительно страшно, до потери способности внятно размышлять. От бравой решительной девчонки, когда-то сжегшей до углей огромного, вдвое выше нее, больного медведя, от валькирии, не дрогнувшей перед несущимся на нее Алым Гвардейцем не вчера не осталось и следа. Разительные перемены. Немыслимые.