Я осторожно убрал руку Торы со своей груди, а голову — с плеча и выкарабкался из-под нее. Поморщился от усилившегося запаха, ударившего в нос, и решил первым делом избавиться от него. Убрать наполовину высохшую лужу после Торы было нечем, поэтому я, немного поразмыслив, стянул с себя рваную и грязную рубашку, намочил ее из ведра в ванной и протер пол ею. У Торы наверняка в седельных сумках есть запас, не может не быть, она девочка умная и запасливая. А в этом ходить все равно уже нельзя, это уже нельзя назвать одеждой.

Подумав, я разделся полностью, скинул тряпки, еще вчера бывшие одеждой, посередине комнаты, и сходил в ванну, как следует вымылся холодной, что было даже приятно, водой из ведра, и жестким мылом. Утекающая в слив прямо в каменном полу вода освежала, бодрила и уносила с собой минувшую ночь, будто ее и не было. Я быстро пришел в себя, закончил водные процедуры, оставив половину ведра для Торы, и, голый и мокрый, вышел из ванной, и принялся копаться в седельных сумках, сваленных в углу комнаты. Как и ожидалось, в одной из них нашлась свежая и чистая одежда, сложенная так аккуратно и компактно, что она почти не занимала места. Да и сама одежда была максимально тонкой и легкой — явно подобранная с умом, а не просто первая попавшаяся под руку.

Конечно, много одежды в сумках не могло бы поместиться даже в теории, там и так куча всяких вещей, что требуются для путешествий — гамаки, котелки и посуда, складные ведра, специи в маленькой коробочке, ингредиенты для моего зелья, мешочек с деньгами, моток веревки, всякая другая мелочь. Много, в общем. Так что смена одежды была всего одна — та, что я сейчас достал. Серые грубые штаны на завязках, и серая же рубаха с воротом на шнуровке и короткими рукавами. Носки еще.

Трусов, конечно, не было. Здесь такого, кажется, не носили. По крайней мере, Тора не носила точно, так что даже если бы трусы существовали в этом мире, скорее всего, она бы не додумалась их положить.

Надо будет проверить, возможно ли спасти что-то из моих привычных вещей. Хотя бы те же трусы. Некомфортно мне без них.

Я оделся, с удовольствием ощущая касание чистой ткани, и выглянул в щель между ставнями. Совершенно ожидаемо, снаружи была духовка, и мне стало жарко даже от одного только взгляда на пылающее в зените солнце. Да, открыть окно и проветрить точно не выйдет. Уж скорее какую-никакую прохладу номера вытянет на улицу, и запах лишь усилится.

Я обернулся и увидел, что Тора уже не спит. Она лежит на животе, чуть улыбаясь и хитро блестит глазами.