Я раскатал огромную, почти полтора метра в диагонали, угольно-черную карту, по столу, прижав ее края отложенными на потом книгами. Отошел немного назад, пытаясь охватить взглядом весь холст сразу. Конечно, картинка на таком отдалении расплывалась в глазах, особенно такая картинка — нарисованная черным на черном, но очень уж хотелось сначала понять весь масштаб подаваемой картой информации.

Удивительно все же, как и чем шалихадцы, а, точнее, наверное, будет сказать Безликие, рисовали свои карты и писали свои книги. Понятно, что изначально ни то, ни другое не было таким угольно-черным, а на тебе — все равно понятно и что написано, и что нарисовано. Чернильные линии будто вырезаны в тончайшем обсидиане, некогда бывшем бумагой, и отблескивают даже тогда, когда нет прямого источника света. Чем дольше я нахожусь в этой стране, тем чудесатее она себя показывает. Сначала фонари, которые не дают тени, потом тающие на солнце камни волшебной стены, теперь… это. Хорошо хоть карта и книги, даром что угольно-черные, не спешат таять в дневном свете, как кусок сахара в горячем чае. Вот было бы смешно, если бы утром все то, ради чего мы вчера страдали и боялись, превратилось бы даже не в тыкву — вообще в ничего.

Было бы совсем не смешно.

Я снова подошел к карте и попробовал оттолкнуться от того, что уже знаю — найти на ней Дармикан. Это оказалось не очень просто, но я справился и нашел крошечные буквы названия столицы среди хаотичного переплетения линий. На одной карте будто бы пытались уместить сразу все их виды — и климатическую, и тектоническую, и природных зон, и черт его знает какие еще. Разобрать хоть что-то в этом хаосе линий было крайне сложно, но сотня одинаковых, раскиданных по карте точек, читалась легко и без усилий, будто на карту наложили прозрачную пленку, и поставили метки на ней. Сотня одинаковых меток в виде крошечных равносторонних треугольников, пустых внутри.

Если это не гробницы, то я не знаю, чем еще это может оказаться. Не карта же это полезных ископаемых, в самом деле, не залежи угля же Безликие отмечали на карте!

Хотя, если учесть цвет всего того, что мы видели в Запретном районе…

Да нет, бред какой-то.

Уха коснулось теплое дыхание, на ключицу капнуло холодным. Я скосил глаза — конечно, это была Тора. Прямо из ванной, мокрая и, конечно же, по своей привычке — голая.

— Что-то интересное — спросила она, разглядывая карту через мое плечо. — Я еще вчера не могла понять, зачем ты схватил этот кусок… Кусок…

— Кусок? — не понял я.

— Ну да, кусок… Не знаю, что это. Кусок чего-то, что я не знаю.