Сорок два.

Следующей целью был костер. Конечно, я мог бы его раскидать сразу, не обращая внимания на разбойников и их жалкое оружие… Но тогда был весьма велик шанс, что злоумышленники, поняв, что перед ними — неуязвимое существо, разбежались бы.

А я им этого позволить не мог.

Поэтому к ликвидации костра я приступил только сейчас, благо это было совсем не трудно. Раскидать все то, что разбойники так долго и любовно стаскивали сюда, заняло у меня даже меньше минуты, после чего я осторожно, стараясь не выбить, постучал пальцами в тяжелые, потемневшие от огня, высокие резные деревянные двери.

— Эй, внутри. — как можно радушнее позвал я. — Тут все кончено, можете выходить.

— Что-то новое! — раздался изнутри дрожащий от страха женский голос. — Решили нас обмануть и таким образом выманить наружу, раз дым не помог, да⁈

Я тяжело вздохнул и постучал еще разок, чуть сильнее. Двери ощутимо загудели.

— Я не из разбойников! — терпеливо объяснил я. — Наоборот, я их всех…

— Убил⁈ — ахнула моя собеседница изнутри.

— Н-нет… — запнулся я, бросив короткий взгляд через плечо на стонущих от боли противников. — Они живы. Я оставил их на ваш суд. Сами решите, что с ними делать.

— Чем докажешь⁈ — все еще не верила мне женщина. — Чем докажешь, что ты не из разбойников⁈

Я начал выходить из себя и стукнул еще сильнее — так, что двери хрустнули.

— Слушай, я сейчас просто постучу чуть сильнее, и ваши чертовы двери развалятся к хренам собачьим! Тогда сама увидишь, что я не из них!

— Ладно! — пискнула женщина изнутри. — Мы выходим!.. Мы выходим…

Я отошел от дверей и принялся ждать. Внутри загрохотали засовы, двери шевельнулись и начали было открываться, но тут же застопорились.

Я нахмурился.

Двери шевельнулись снова, что-то хрустнуло — кажется, последним ударом я что-то перекосил или сломал.

Взявшись за одну из створок, я легонечко потянул, и он открылась, пропахав в землю глубокую черту.

— Спасибо… — произнес женский голос изнутри, и из церквушки, прикрывая лица руками от солнца, стали выходить люди.

Женщины, в основном. Мужчин было всего трое или четверо, остальная сотня была женщинами с детьми разных возрастов. Ясно — мужчины деревни стояли насмерть, давая своим семьям возможность скрыться. А разбойники, зная это, пытались выкурить их из здания то ли для сексуальных утех, то ли в рабство увести… Не знаю, но судьба в любом случае у них была незавидная, если бы не я.

Привыкнув к солнцу, люди наконец опустили руки, посмотрели на меня…

Кто-то завизжал. Кто-то заплакал. Но все как один шарахнулись от меня, как от прокаженного.