По сравнению со Станданом, Дармикан казался пустым. Людей на улицах было раза в три меньше, огни были в три раза тусклее и развешаны в три раза реже, а на танцовщицах, что рекламировали заведения известного толка, было в три раза больше одежды.

И самих танцовщиц было в три раза меньше.

— Стандан пограничный город. — ответила Тора, когда я спросил, что у них тут за траур. — Там необходимо, чтобы все всегда было шумно и весело. Чем шумнее и веселее вокруг, тем шумнее и веселее хочется быть тем, кто привез в город деньги. Тем охотнее они с ними расстаются.

— А здесь таких нет?

— Практически нет. Дармикан находится почти в середине территорий Шалихада, сюда очень редко кто добирается. Если говорить о торговцах, то вообще — считаные единицы. Им кажется лучшей идеей скинуть весь товар в пограничных городах, пусть за не самую большую цену, зато — без необходимости везти его по пустыне, где еще большой вопрос довезешь ли.

— Это точно. — согласился я, снова вспоминая ужасы здешних пустынь. — Большой вопрос.

— Вот и получается, что в Дармикан обычно прибывают те, кто знают, что это за город. Те, кто знают, зачем прибыли.

— Типа нас? — улыбнулся я.

— Типа нас. — вернула мне улыбку Тора.

Даже гостиницу Тора нашла почти сразу — буквально третья же вывеска привлекла ее внимание названием, написанным сразу на нескольких языках, и волшебница шагнула внутрь, снова оставив меня возиться с лошадьми.

Я отстал от нее буквально на три минуты, но, когда вошел, она уже опять успела обо всем договориться. Мало того — в этот раз я даже не увидел распорядителя трактира, или как тут называется местный портье, — так быстро Тора успела все утрясти.

— Голоден? — спросила Тора, взяв со стойки ключ с деревянной биркой, на которой был выжжен равносторонний треугольник.

— Не-а. — зевнул я. — А вот поспать было бы неплохо.

— Я так и думала. — Тора махнула рукой. — Тогда идем. Ужин я не заказывала.

— Тогда где… Как его… — я кинул взгляд на пустующую стойку.

— Она пошла распорядиться насчет лошадей.

— А, погоди. — вспомнил я. — Я же сумки не взял.

— Тогда поторопись. Жду тебя в комнате с треугольником.

Я кивнул и пошел обратно на улицу, к лошадям. По пути я окинул быстрым взглядом трактир — но ничего интересного в нем не оказалось, он выглядел точно так же, как тот, в котором мы останавливались в Стандане, разве что цветовая гамма была победнее — тут явно никто ничего не пытался выставить напоказ. Тут все было более сдержанное, спокойное… Домашнее, что ли.

И, судя по всему, это работало, в том числе и на местных — трактир отнюдь не пустовал, два стола из восьми были заняты. За одним — сидела одинокая невысокая фигурка, закутанная в плащ, перед ней стоял чайник с чаем, одна цилиндрическая чашка без ручки и лежало что-то вроде очень толстой тетради в кожаном переплете, в который фигурка вносила записи тонкой деревянной палочкой — карандашом, что ли?