Так что мое знакомство с конной ездой началось с того, что я даже не ехал. Я просто вел лошадь за собой, «в поводу» вроде это называется, двигаясь при этом по центру улицы, а не по краям, как делал это, будучи обычным пешеходом. Видимо, здесь дорожное движение было организовано примерно так же, как и в моем родном мире — по бокам люди ходят пешком, по центру — двигаются лошади… и другие вьючные животные. И, видимо, не важно при этом — едут на них седоки верхом или ведут в поводу, я точно не уверен, я просто делал так же, как делала Тора, надеясь, что она знает, что делает.

В принципе, все логично — машины если сломаются или заглохнут, их ведь тоже буксируют или толкают прямо на проезжей части, никому не приходит в голову затаскивать их на тротуары и катить там.

А вот что действительно стало для меня неприятным открытием — это размеры лошадей. Само собой, из школьного курса биологии я знал, что лошади это «большие и величественные животные, чей вес в отдельных случаях может достигать полутонны», и я даже видел лошадей, и даже вживую…

Но когда этот гигант идет у тебя за спиной, и ты, честно говоря, совершенно не уверен в степени его прирученности и послушания, становится не по себе. Я постоянно нет-нет да и оборачивался украдкой через плечо, и каждый раз сталкивался с грустным взглядом огромных влажных карих глаз, глядящих откуда-то из недостижимых высот.

Лошади были просто огромные. Там, где у меня заканчивалась голова, у них только-только начиналась шея, а голова каждой из них была в четверть всего меня. Мой черный коник то и дело подергивал головой и приподнимал верхнюю губу, демонстрируя гигантские, в половину ладони, желтые зубы — наверное, я слишком сильно тянул за поводья, но скажу честно — это не со зла, я просто чувствовал себя не особо… в безопасности, скажем так.

Даже наличие личного демона и его доспехов не казалось таким уж надежным механизмом противодействия этому сгустку животной силы, если ему придет в голову напасть на меня.

Это даже не смешно.

Несмотря на все мои опасения, конь шел за мной смирно, размеренно отстукивая шаги по камням мостовой и изредка пофыркивая. Тора же вовсе не обращала внимания на поведение лошади, сосредоточив внимание на окружении. Глаза ее то и дело стреляли то туда, то сюда, а уши разве что не вертелись, как у тех же самых лошадей, стараясь уловить самые тихие пересуды окружающих. Она явно пыталась обнаружить хоть какие-то последствия моей ночной вылазки.

Но, если я все правильно понимаю, этих последствий просто не было. Ни усиленной стражи, ни кучкующихся по углам жителей, вполголоса обсуждающих произошедшее ночью и при этом ежеминутно нервно оглядывающихся — ничего подобного не наблюдалось. Будто и не было никакого нападения на тюрьму, будто я не вызволил несколько десятков узников. Даже как-то обидно стало, что обо мне никто не говорит.