Закончив с ужином и выставив подносики, на которых его принесли, за дверь, мы, по велению Торы, легли спать. Она ничтоже сумняшеся снова скинула с себя всю одежду и юркнула под тонкую простыню, заменяющую здесь одеяло. Я некоторое время думал, в каком виде спать мне, и в итоге снял рубашку и ботинки, оставшись в штанах. Тора лежала лицом к краю и я лег так же, спиной к ней.
— Спи. — зачем-то сказала она. — Завтра будет тоже вовсе не легкий день.
— Из-за поисков сопротивления? — усмехнулся я. — Почему бы мне просто не вытащить доспехи и не начать хватать за грудки каждого встречного, пытаясь вытрясти из него ответ на интересующий меня вопрос?
— Долго трясти придется. — вздохнула Тора.
— Да и подумаешь. — я пожал плечами.
Тора долго молчала, а потом наконец снова заговорила:
— Каждый раз, когда ты пользуешься доспехами, демон занимает все больше и больше места в твоей душе. И чем дольше ты ими пользуешься, тем глубже он в нее проникает.
— Да, это ты говорила.
— Чем больше времени, в итоге, ты ими пользуешься, тем скорее он захватит тебя полностью. — едва слышно прошептала Тора.
— Так, не понял. Ты боишься что меня захватит демон? Или ты боишься, что демон захватит МЕНЯ?
Глава 20 Почти на равных
Тора не ответила. Я хмыкнул так, чтобы она точно услышала, и закрыл глаза.
Когда я проснулся, за окном уже вовсю сияло солнце. Сквозь мутное стекло оно едва просачивалось в комнату и потому, даже несмотря на яркое сияние, здесь царило что-то вроде приятного полумрака. Солнечные лучи не резали глаза, не жгли веки, не пекли щеки, да и вообще будто бы не собирались меня будить — я просто проснулся сам.
Я выспался.
Впервые за последние несколько лет я чувствовал себя полностью выспавшимся. Там, дома, подобное выпадало… Никогда. Даже на выходных, когда не надо ни на учебу, ни на работу, ни на тренировки, ни куда-либо еще, выспаться никогда не удавалось. То церковь в соседнем квартале начнет трезвонить ни свет ни заря, а ты как назло спишь с открытыми окнами. То прямо под окном квартиры второго этажа таджики-гастарбайтеры начнут траву косить в девять утра, и хоть ты их матом обложи, они тебя все равно не поймут, так как по-русски знают два слова и те путают. То всю ночь под окнами сначала орет пьяная компания, а потом — пьяная компания и менты, которые их вяжут.
Может показаться, что я утрирую, но нет, это не так. За последние два года я точно не в состоянии вспомнить ни единого дня, когда я проснулся бы от того, что просто больше не хочу спать. Даже в лесу, во время перехода сюда, до города, я постоянно просыпался от чего-то — от шевеления рядом, от трелей птиц или треска ветвей…