— Не сказала куда?

— Чего нет, того нет. — сокрушенно развела руками девица. — Да я и не спрашивала, что мы — тайная полиция, что ли, у каждого узнавать их тайны и намерения?

Откуда-то издалека тоже звякнул колокольчик, девица бросила на меня быстрый взгляд и исчезла за неприметной дверцей у себя за спиной. Вернулась через минуту, неся перед собой подносик, накрытый еще одним расшитым полотенцем — не иначе, чтобы мухи не лезли.

Она поставила подносик передо мной:

— Пожалуйста, завтрак. Пятнадцать серебряных.

Я поставил на стойку столбик денег, который все это время мусолил в ладони, благодарно кивнул и снял полотенце с еды.

Мягкий белый сыр, большой кусок какого-то копченого, источающего умопомрачительный аромат, мяса, несколько веточек свежей кинзы, маленький кувшин с молоком и небольшой глиняный чайник с, видимо, чаем. Половина огромного мягкого белого батона, и, как венец всему этому — маленькая керамическая пиалочка с то ли вишневым, то ли черешневым вареньем.

Я не осилил и двух третей. До варенья вообще не дошел — к тому моменту, когда я подумал, что надо бы попробовать и его, в меня уже ничего больше не лезло. Это было безумно вкусно, но так же безумно сытно. Не знаю, на кого рассчитывались здешние порции — что вчера мы ужинали так, что потом трещали по швам, что сегодня я завтракаю, — но на продукты хозяева явно не скупятся.

Поблагодарив хозяйку и посидев еще минут десять, пока еда более или менее утрамбуется в животе, я наконец собрался с силами, встал и вышел на улицу.

Не знаю, чего ожидала от меня Тора, но, если она ожидала, что я буду сидеть в комнате и ждать ее возвращения, то она ошиблась.

Как следует запомнив, где находится трактир, отметив в памяти все заметные ориентиры и наказав себе держать азимут на «Эль», я пошел по улице вперед.

Если идти все время вперед, то потом можно развернуться, пойти назад и без проблем найти то самое место, откуда стартовал. Далеко отходить я не буду, просто посмотрю, как и чем живет город утром и днем.

А утром и днем город жил ничуть не менее активно, чем вечером. Возможно, наверстывал упущенное за ночной комендантский час, а, возможно, здесь все это было в порядке вещей — но работа кипела. Мимо постоянно проходили запряженные лошадями фургоны, из которых пахло свежим хлебом, шли по своим рабочим местам люди разных профессий, в разных нарядах, а кто-то — даже со своими инструментами в руках. Кузнечные щипцы, аптечные весы, сколоченные из деревянных брусков лестницы, еще какие-то вещи, половину из которых я даже не рассмотрел, а еще половину половины не смог идентифицировать…