Да ты сам способен добывать еду! Ни одно животное не убежит от тебя!
— Ты идиот! — разозлился я и отпустил Тору. — Никаких убийств! Никогда! Никого! Тем более — ее! В первую очередь — ее!
Тора не удержалась на ногах и шлепнулась на задницу, по-прежнему снизу-вверх глядя на меня сквозь текущие по щекам слезы.
Ты слабак. Пытаешься опираться на других, надеешься на них. Тебя предадут. Тебя низвергнут. Тебя уничтожат. Ты будешь стерт из истории мира, превращен в пыль и от тебя не останется даже памяти!
— Да пусть так! — я сжал руки в кулаки. — Тебе что до этого⁈ Я для тебя — лишь транспорт, способ выбраться из склепа, и, возможно, — снова стать живым! Разве нет⁈
Я предпочел бы не менять носителя. Мне нравится твой организм, он весьма силен. И не очень умен.
— Чего ты сказал, клякса⁈
В сердцах я ударил руками прямо в костер — прямо в самый центр тлеющих углей! Впечатал белую броню в них, прижал, чтобы жар пробрал до самых костей:
— А как тебе такое, а⁈
Да мне плевать. Огонь для меня не существует.
— Я знаю! Но я обязательно найду то, чем тебя можно держать в узде, и, знаешь, что — пусть это ты считаешь, что я для тебя лишь бесплатный транспорт!.. Я тебе клянусь — я сделаю так, что это ты, ТЫ окажешься лишь дополнительной приятной особенностью меня. — я сжал руки в кулаки, сжимая в них красные угли и выпрямился. — Запомни мои слова! Ты никогда не получишь ни меня, ни ее, ни кого-либо еще! По крайней мере, пока я жив!
Тихий смешок был мне ответом.
И тишина.
Броня стала облезать, прячась под кожей, исчезая, растворяясь. Не удержавшись, я сплюнул, демонстрируя свое отношение к демону, и швырнул на траву угли, что держал в руках.
В траву, ко множеству других углей, что были раскиданы по всей полянке — видимо, я слишком сильно впечатал руки в костер, разметав его по всей округе. Тут уголек, там уголек, и даже возле стопы Торы — уголек…
Я схватился за голову:
— Тора!
Тора вздрогнула, по закушенной губе потекла струйка крови…
— Нога! — крикнул я, кидаясь к ней.
Она не поняла. Она снова попыталась отползти от меня, но при первом же движении обожженной ногой вскрикнула и заплакала. Подтянула к себе покалеченную ногу, схватилась за нее и упала на бок, баюкая ее.
Я беспомощно остановился в паре метров от нее, не рискуя подходить ближе.
В ближайшие несколько дней Тора определенно не сможет ходить.
Глава 17 По душам
Не знаю, как так получилось, что Тора не чувствовала боли от ожога, пока я ее не спугнул — наверное, она была слишком напугана тем, что происходило со мной. Во всяком случае, то, что теперь было на ее ноге никак не укладывалось в моей голове в категорию «можно не обращать внимания».