Впрочем, девушка даже не расстроилась по этому поводу. Посмотрела на кусочки горелой ткани, пожала плечами и выбросила их.

Она даже своему посоху несколько минут назад уделила больше внимания, чем собственной одежде. Может, она эксгибиционистка, и ей даже нравится ходить голой?

— Кинули мою одежду в костер, твари. — вздохнула незнакомка, — Да все равно они ее с меня срывали, там вряд ли что-то можно было надеть.

— Ну хоть изнасиловать не успели. — поддержал я ее.

— Это да. Я умудрилась продержаться до твоего прихода.

Девушка подняла на меня взгляд, в котором даже проскользнуло что-то вроде благодарности… Правда она тут же снова сощурилась и отвернулась:

— Так что извини, но надеть мне нечего.

— Нет, так не пойдет. — твердо ответил я и огляделся.

Хоть бы кусок ткани какой-то…

О, есть же кусок ткани!

Я сорвал знамя с флагштока и протянул его девушке:

— Хотя бы вокруг бедер повяжи.

— Императорское знамя? — фыркнула девушка, но тут же сменила гнев на милость. — А что, давай! Мне даже нравится.

Она ловко завязала знамя узлом на бедре, скрыв под ним аппетитную задницу, перебросила через плечи волосы и прикрыла ими грудь.

Не сказать, чтобы она стала менее сексуальна от этого, но теперь хотя бы я мог сосредоточить взгляд на ее глазах, чтобы он сам собой не сползал ниже.

Ну, или по крайней мере, не сразу.

Незнакомка хмыкнула, я снова через силу поднял глаза и, чтобы соскочить с щекотливой темы, сказал первое, что пришло в голову:

— Ты собиралась что-то там с огнем…

— Да. — резко стухла незнакомка. — И правда. Я… сейчас.

Она развернулась и пошла куда-то, отмеряя шаги по земле посохом. Заинтересовавшись, я пошел следом, держа расстояние метров в пять.

Через минуту мы вышли к неглубокому природному оврагу, склоны которого поросли высокой густой травой, а на дне…

А на дне лежали трупы. Шесть человек, все лысые, как колено, и одетые в одинаковую нейтрально-серую одежду — такого же цвета, как те остатки, что мы вытащили из костра. Хотя не совсем такого же — на этом сером было немало красного от колотых и резаных ран. Не было никаких сомнений, что все они мертвы — слишком уж стеклянными были их глаза, слишком красной — их одежда, и слишком неестественными — позы.

— Простите. — тихо прошептала девушка, но я услышал. Она спустилась в овраг и без отвращения, стеснения или хотя бы даже простой брезгливости обшарила трупы, снимая с каждого небольшую поясную сумку. Повесив их на плечо, они вылезла из оврага и холодно посмотрела на меня:

— Отойди.

Я послушно сделал два шага назад, незнакомка развернулась лицом к бывшим соратникам и направила кристалл на своем посохе прямо на тела.