— Лайда! — внезапно раздался за спиной, там, откуда мы пришли, добродушный мужской голос. — Ты, что ли⁈ Чего забыла так поздно⁈

Похолодев и одновременно облившись горячим потом, я медленно развернулся.

Да, со стороны поля и вправду стоял немолодой, лет сорока пяти, мужчина в широкополой шляпе, добродушно улыбающийся в пышные седые усы. Через плечо были перекинуты вилы на длинной рукояти, а на другой руке висела корзина, доверху засыпанная пшеничным зерном.

Откуда он тут взялся⁈ И почему мы на него не наткнулись⁈ Мы же шли прямо через поле!

А мужчина, в свою очередь, разглядел, что Тора это никакая не Лайда, и его челюсть удивленно поползла вниз.

Но всего на секунду. А потом он нахмурился, скинул на землю корзину, перехватил вилы двумя руками и завопил:

— Воры! Держи воров!

Продолжая вопить, он замахнулся вилами и побежал на замершую в замешательстве Тору!

— Беги! — заорал я, кидаясь ему наперерез и отталкивая Тору, заслоняя ее!

Тора упала, запутавшись в мокрых вещах, а я встал на пути мужика и заслонился руками!

БРОНЮ!

Сам попросил!

Руки в одну секунду покрылись белоснежной броней, вилы с громким звоном ударились в них и средний зубец обломился!

— Это еще что за напасть⁈ — изумился сельчанин и ударил еще раз!

Сломались оставшиеся два зубца, тогда мужик резко перехватил оставшийся черенок и ударил им сверху вниз, целя мне в голову!

Да что он себе позволяет⁈

Поле зрения резко сузилось — на голове появился шлем! Черенок с тихим треском переломился об него, мужик удивленно уставился на короткий обломок деревяшки в своей руке.

Что⁈ Он⁈ Себе⁈ Позволяет⁈

Чувствуя, как во мне закипает злость, я шагнул вперед, схватил мужика за шею и легко, без напряга, поднял в воздух!

И правда — что он себе позволяет⁈

На кого вообще он поднял руку⁈

Убей его! Мерзкая букашка, чья жизнь не имеет смысла!..

Мерзкая букаш… Стоп, что⁈

Я помотал головой, отгоняя яростное наваждение.

А мои ли вообще это эмоции⁈ Ведь я не чувствовал ни ярости, ни ненависти к этому селянину, когда защищался! Я понимал, что он в своем праве, что мы действительно воры и что у меня нет ни единой причины убивать его!

— Макс, нет! — кричала из кучи одежды Тора. — Оставь его! Оставь!

Убей! В назидание другим, пусть знают, с кем связались!

Обойдешься! Никого я убивать не буду!

С огромным усилием, превозмогая как будто сильнейшую судорогу, что свела мои пальцы, я разжал их, позволяя полузадушенному селянину упасть на землю и конвульсивно пытаться отползти прочь.

Никаких убийств! Тем более невинных людей!

Броня на кончиках пальцев поблекла и начала облезать, выпуская на свет скрытую под ней кожу — мою кожу. Линия изменений ползла все дальше и дальше — захватила уже первые фаланги, вторые…