– А у нас вся младшая группа заболела ветрянкой, отмена спектакля!!!

– Нужны ширмы два на два на колесиках. Удастся раздобыть?

– А нам три венских стула, черного пуделя и контрабас!

– Говорят, у вас клещи в мае! Нужна страховка?

– А дипломы все получат?

Милена раньше не участвовала в театральных фестивалях и, читая вопросы и ответы, представляла венецианское карнавальное шествие – шумное и веселое.

Особенно часто в чате мелькала аватарка театра «Старый дом» из Санкт-Петербурга – силуэт избушки с желтым окном. Этот театр почти не задавал вопросов, зато присылал мемы. Едва в чате появился запрос на высокого мальчика с тонким голосом, «Старый дом» отправил видео с молодым Станиславским, который разговаривал голосом Микки-мауса. А в ответ на беспокойство по поводу клещей выдал фотографию клеща, который держал табличку: «Разыскиваются господа артисты. Осветителей и звуковиков не предлагать!»

Как-то вечером, в конце апреля, «Старый дом» спросил, планируется ли экскурсия по городу. Милена подождала, не ответит ли кто-то из «стариков», и, так и не дождавшись, написала все, что знала. Через несколько минут «Старый дом» прислал ей в личку благодарный смайлик и песню «Мое сердце». Милена фыркнула: группу «Сплин» в юности слушал ее папа, но даже он не стал бы отправлять кому-то такую древность.

Милена попыталась расспросить Анжелу о «Старом доме», но выяснила только, что это хорошие ребята из Санкт-Петербурга, что познакомились они год назад на фестивале в Омске и теперь дружат. С таким же успехом Анжела могла сообщить, что руководитель «Старого дома» – увлеченный своим делом человек, а его подопечные – люди, двинутые на театре. Ведь дружила студия почти со всеми коллективами, которые собирались на «Фестиваль иллюзий». Расспрашивать Федора Милена не стала. Он почему-то всегда хмурился, когда речь заходила об Омске.

Чем ближе был фестиваль, тем быстрее неслось время и тем более напряженной становилась Анжела. Милена часто вспоминала, как зимой, в искрящийся январский день Анжела отменила занятие и они все вместе пошли на пруд. Катались с горки и строили иглу. Анжела вместе с детьми и подростками носилась по снегу, ее полосатая шапка-колпак мелькала то на горке, то посреди снежной равнины. Сейчас трудно было поверить, что перед ней тот же самый человек. На репетициях Анжела, сжав ручку в кулаке, черкала в блокноте быстрые и, наверное, злые слова, во всяком случае лицо у нее было сердитое. Изъяснялась она короткими командами: «Встань левее», «Не гунди, говори четко!», «Больше чувства». А когда кто-то обращался к ней с вопросом, отвечала не сразу, словно с усилием отрывалась от внутреннего диалога. Атмосфера в студии стала нервной, напряженной. Фестиваля ждали со смесью нетерпения и легкого ужаса.