Дуэлянты вышли в центр площадки. Толпа взревела в предвкушении самого любимого зрелища человечества — кровопролития.

Стриж зло скривился. Времена и даже миры меняются, а суть человеческая неизменна: нет ничего слаще, чем сидеть и смотреть на чужие смерть и страдания.

Звякнула сталь. Дуэлянты разминались, прощупывая друг друга.

— Думай, мать твою! — пробормотал пустотник, отворачиваясь от ринга.

Если в ближайшую минуту он ничего не сообразит, то Райна умрёт. В её шансы победить в поединке он не верил. Жажда мести и слепая ярость могут многое, но обычно проигрывают холодному расчёту и мастерству.

На глаза попался слуга, несший поднос с кубками. Надраенное серебро посверкивало на солнце, словно веселилось вместе с людьми.

В голове щёлкнуло. Да, задумка не гарантировала успех, но дарила хоть крохотный шанс.

— Эй, подойди, — окликнул он слугу.

Тот подчинился, недоумённо глядя на телохранителя графини. Тот бесцеремонно сгрёб с подноса три кубка и скомандовал:

— Вина.

— Но серебро только для благородных… — начал было слуга, но был прерван злобным:

— А ты что, крестьянина перед собой видишь? Неси вино, скотина!

Чёрт знает, что больше подействовало: злобный окрик, слухи о странных полуухих или просто инстинкт самосохранения, но слуга, пискнув «Слушаюсь!», опрометью кинулся на кухню, так и не донеся оставшиеся кубки благородным господам за столами.

— Ты чего? — удивлённо уставился на него Робин.

— Ты же хотел вина с нами выпить. — Лёха сунул кубок ему в руки. — Вот, самое время.

— Спятил? — опешил пройдоха, глядя, как пустотник вручает второй кубок подруге.

Стриж оставил вопрос без ответа. Время утекало слишком быстро, чтобы объяснять задумку. Звон стали безжалостно отмерял оставшиеся мгновения жизни Райны.

— Жди, пока вино принесут, я поближе гляну, — приказал он рыжему, словно своему бойцу.

Совершенно опешивший от такого Робин лишь кивнул, глядя в спину спятившему одержимому.

Одного взгляда на ристалище хватило, чтобы понять — времени катастрофически мало. Губерт играл с Райной, как кот с пойманной мышью, откровенно наслаждаясь вниманием толпы и властью над жертвой. Девушка оборонялась с отчаянной яростью, но было ясно, что это агония. Барон убьёт её, как только наиграется.

Райна старалась использовать своё единственное преимущество — гибкость, но тщетно. Губерт, опытный турнирный боец, легко пресекал её попытки обходов.

В какой-то момент удача перешла на сторону Райны. Барон слишком широко замахнулся, дав ей возможность нанести укол. Чем воительница и воспользовалась. Губерт вынужден был отступить, чтобы не получить в живот кусок заточенной стали.