— Я не знаю, с-сеньор Нарр, — тихо ответила, сдерживая испуг кошки, беспокойно ёрзающей и готовой выскользнуть наружу в любое мгновение, защищаясь смертоносными клыками и когтями ни раз спасавшие шкуру.

— Я твой отец, можешь называть меня... Саниэль, — вторя мне, тихо произнёс некромант, взирая на меня сквозь синее стёклышко, — Ты точно не понимаешь от кого это? — громче спросил и протянув выуженный из кармана своего камзола без рукавов записку.

Я хранила молчание, даже боясь выдохнуть, да и мыслить особо не получалось. Кто этот Каагл? Что ему нужно? Меня кто-то... заказал? Но кто и зачем? Так много вопросов, а ответов и нет вовсе.

— Иветта уже ждёт тебя, ступай одеваться, — рыкнул Саниэль, отворачиваясь. Резко встала и быстро ушла, следуя приказу, а никак иначе этот тон не назовёшь. М-да, вот не зря он сын альфы, ох и не зря.

Мама встретила меня на пороге моей комнаты, ничего не спросила и ничего не сказала, просто потянула меня в гардеробную. На вешалке с тканевыми подплечиками весело то самое тёмное платье, смахивающее для меня на ночную сорочку для какой-нибудь бурной ночи с любимым мужем или жарким любовником... Иветта ткнула пальчиком на невысокий пуф у большого овального зеркала с резной рамой, на косметическом столике которого было много вонючих вещей, сбивающих моё обаяние.

— А почему ужин сегодня? — спросила, потирая бедный нос, стоически выносящий обилие благовоний.

— Сын Катора, это, кстати, первый ректор Академии... Ну, то есть не его сын, а он сам, Катор... Ох! — красивая женщина швырнула гребень на столик и, с упрёком смотря на меня, спросила, — Эрьяна, почему с тобой так сложно?

— Простите, сеньора Нарр, я вас не совсем понимаю, — опасливо проговорила я.

— Эрьяна! — топнула ножкой моя мать и быстро вышла из гардеробной.

А мне что прикажете делать? Я передёрнула плечами, разминая затёкшую шею. Через несколько минут, прошедших в неприятном соседстве с благоухающими баночками с разноцветными жидкостями, жирными субстанциями преимущественно жемчужно-белого цвета, малопонятных колбочках и палитрах с цветными наполнениями, Иветта вернулась, оставляя лёгкий шлейф её собственного запаха, напоминающий дикий шиповник, таких же зловонных ароматов, что и окружали сейчас меня, а также совсем неуловимый дух алкоголя. Мать, не говоря ни слова, взяла опять гребешок и принялась драть мои волосики.

— Почему ужин сегодня? — повторила свой вопрос, наблюдая в отражение сосредоточенное нежное и серьёзное лицо Иветты.

— Сын Катора отбывает завтра с утра в Военную Академию. А мы решили вас обязательно познакомить, — тихо ответила мать, поджимая губы.