Я подвинул к себе свободный стул и сел. В ногах правды нет, как говорится.

Впрочем, в стуле ее тоже нет. С правдой в реальной жизни вообще большие проблемы.

Мало того, что она у каждого своя, так еще и трактуют ее по-разному.

— Я, как видишь, в крыше не нуждаюсь, — сказал я. — Иначе разве я бы сюда пришел за себя говорить?

Он хлопнул в ладоши.

— Ладно, — сказал он. — Похоже, мы не с того начали. Что тебе надо, Чапай?

— Разве это не очевидно? — спросил я. — Вы покоцали мне машину. Мне нужна компенсация.

— Ну, покоцали, — он хотя бы не стал включать дурачка и не пытался отрицать. — Пацаны погорячились, все такое. Ты вообще Саньку руку прострелил.

— Так это само пройдет, — сказал я. — А стекла сами по себе не восстановятся, и порезы на резине самостоятельно не затягиваются.

— И что ты хочешь? Денег?

— Деньги меня не интересуют, — сказал я. — Либо ремонтируете эту машину, либо подгоняете новую такую же. Цвет не особо важен, но чтоб не белая.

— А если нет? — спросил он.

— Я — человек дотошный, — сказал я. — Может быть, даже педантичный. И у меня есть свои принципы. Так что если нет, то я всех вас найду, как бы вы ни прятались, и сколько бы у меня это времени ни заняло. Найду и покараю.

— А силенок хватит?

— Может, хватит, может, и нет, — сказал я. — Но, как бы там ни было, вам, вместо того чтобы заниматься своими обычными делами, в чем бы они ни заключались, и скрываться от ментов, придется прятаться еще и от меня. А у меня, как видишь, гораздо больше способностей к поискам, чем у них.

— Ну ты реально отморозок, — сказал он, чуть ли не с восхищением. — А если мы тебя раньше найдем?

— Так что меня искать, если я уже здесь? — спросил я. — Кстати, напомню, счет наших предыдущих встреч не в вашу пользу. Готов ли ты и дальше рисковать своими людьми в бессмысленной войне, победа в которой не принесет тебе ничего, кроме сохранения статус-кво?

Я знал этот тип людей. Они понимают только силу, и при переговорах с ними надо наступать им на ноги до тех пор, пока они не начнут извиняться.

Конечно, тут тоже есть определенная грань, и если перегнуть палку, то может случиться прямая конфронтация, вплоть до огневого контакта, но выбора нет.

Я изначально предпочел трудный вариант, как я уже говорил. Тогда мне казалось, что так будет правильнее.

— Ты все-таки слишком много болтаешь, — сказал Лобастый.

Он, конечно, был прав.

С возрастом я стал сентиментален и миролюбив, поэтому при любом раскладе пытаюсь договориться, прикладывая к этому максимум усилий. И в моем родном две тысячи девятнадцатом случаи, когда мне приходилось прибегать к насилию, стремились к нулю.