А потом настал миг, когда всё изменилось.

Исчезла земная тяга, переменилась раз, и другой, и третий; обитатели Дна то воспаряли, то шлёпались обратно. Трещины прочертили пылающий зелёным узор, и камень начал дробиться, рассыпаться, крошиться; открывались неведомые раньше пути, распахивались каверны, и одновременно воздвигались новые стены с барьерами. Выло пламя Хаоса, пожирая всё вокруг себя и само погибая пред ещё более истребительным началом.

Тень, кружившая вокруг чёрной скалы, заметалась, сделалась ещё тоньше, почти исчезла — она словно старалась обнять, охватить собой грубый камень.

…Внутри, в наглухо запечатанной пещере, серебристо-жемчужный дракон вскинул увенчанную короной тонких рогов голову. Прислушался, и золотистые глаза вспыхнули. Изогнулась тонкая шея, дракон склонился к неподвижно замершему рядом с ним человеческому телу, словно пытаясь прикрыть его собой.

Громовой удар, потолок пещеры раскололся. Хлынул в проломы ослепительный, режущий свет; изумрудно-зелёный, смешанный с тёмно-багровым, как старое вино или венозная кровь.

Жар и холод, лёд и пламень. Исчезла привычное притяжение, потоки взбесившейся силы ринулись со всех сторон, разнося в пыль их убежище.

Силы было неимоверно, неизмеримо много. Океаны, бескрайние моря, все звёзды сущего, сжатые в единую точку, пылающие, сгорающие, распадающиеся пеплом и вновь возрождающиеся.

Жемчужный дракон зарычал с яростью отчаяния. Чёрную скалу размалывало в пыль, невредим оставался только крошечный плоский обломок, где застыло тело человека.

Вокруг умирало и возрождалось, гибло в пламени и воздвигалось из пепла, сталкивались потоки зеленоватого льда и пламени Хаоса, пытавшихся противостоять новой, неведомой силе.

Тень исчезла, до последнего защищая скалу, что служила убежищем жемчужному дракону и спящему человеку; в последнем движении она словно слилась с лежавшим.

Дракон резко вскочил, расправляя крылья. Остатки камня уходили у него из-под лап, проваливались в бездну, заполненную многоцветным пламенем; со всех сторон катились волны уничтожающей, размалывающей, пожирающей всё силы.

Слепой силы.

Дракон сорвался с места, жемчужные крылья развернулись. Магия, средоточие его сердца, ожила, властно распространяясь по жилам, замещая собой кровь.

Тело лежащего человека поднялось, словно приникая к бронированной груди дракона; и они рванулись.

Творившееся вокруг них стремительно утрачивало всякую различимость. Распадалось большое и малое, видимое и невидимое. Твёрдое, текучее, воздушное — всё.

И лишь страшный жар, проникавший и плавивший сами кости сущего, оставался неизменным.