— Брат!
Силы возвращались к Ракоту, Тьма отступала. Могущественная союзница, она требовала слишком многого даже и от собственного повелителя.
Орда коричневатых конструктов отступила от стен Асгарда почти всюду, кроме лишь одного места, ближайшего к Четвёртому Источнику. Туда бросились и все защитники крепости, асы, Древние, подмастерья Хедина — вперемешку.
Познавший Тьму был уже рядом. В броне, с посохом в руках, он взмахнул рукой.
— Идём, брат! Нечисти тут, я смотрю, расплодилось без меня!..
Они обнялись, словно и впрямь два брата. Коротко, на миг, и оба дружно развернулись навстречу смыкающей строй орде.
На стенах уже орали и вопили подмастерья Хедина, заметив своего Аэтероса.
Он здесь, он с ними и значит — победа!
— Вперёд! — взревел Ракот, и защитники Асгарда превратились в наступающих.
Тёмные Легионы рука об руку с тёмными эльфами, монстры и скелеты — плечом к плечу с гномами и людьми. Древние, Тёмные и Светлые — тоже вместе, Свет и Тьма, все противоположности слились и объединились, ибо иначе сгинет поистине всё.
— Атака! — громогласно скомандовал Хедин.
И она началась.
Армада дрогнула под этим ударом.
Два Новых Бога шли в бой рука об руку, и ничто не могло устоять перед ними. Черный меч и посох, оставлявший за собой шлейф пламени. Нацеленные в них заклятия разрушались, словно сам Хаос сражался сейчас на их стороне.
Но у Армады по-прежнему оставался в запасе один козырь, и она разыграла его до конца.
На одном-единственном участке стены Асгарда камень дрогнул, уступив напору чар Армады. Поток коричневатых и бурых конструктов хлынул в брешь; на пути встали асы, другие Древние, но заветный Источник был уже совсем близок.
Так или иначе, Армада всегда выигрывает.
ЭПИЛОГ: Пробуждение
Дно Миров дремало, сонное, ничем не тревожимое. Раскаты громов, сотрясающие от края до края Упорядоченное, мало волновали обитателей этих глубоких мест. Сколько уже таких бурь прокатилось, сколько войн, восстаний, мятежей, сколько было пролито крови, сколько миров распалось прахом, сколькими овладели козлоногие слуги Неназываемого, сколько вобрал в себя Спаситель, сколько опустошили какие-нибудь Безумные Боги или Ангелы Крови — но тут, на Дне, ничто не изменялось.
И молчаливая уродливая скала, затерянная среди изломанного каменного хаоса, на спинном хребте Дна. Угрюмая, вечная, неизменная — но живая. Внутри медленно билось горячее сердце дракона и рядом с ним — ещё одно, не поймёшь, то ли билось само, то ли кто-то настойчиво заставлял его сокращаться.
И ещё вокруг скалы медленно кружила бледная, почти невидимая тень.