Тишину погожего утра внезапно, словно удар грома, разорвал крик бабки Званы с первого этажа.
— ОПЯЯЯЯТЬ?!! Да что ж это за наказание такое!
Следом раздался характерный грохот перевернутого стула и громкий, обиженный мяв кошки Муськи.
Я рывком сел на кровати. Остатки сна слетели моментально. Гадать тут нечего, аномалия «Обратное Русло» снова дала о себе знать. К Миле опять прицепилось какое-то шальное, бестолковое Эхо.
Рука сама потянулась за курткой. День обещал быть веселым с самых первых минут.
Глава 5
— Лука! ЛУКА!! Бегом сюда…! ТОЛЬКО, МЕДЛЕННО!!
Крик бабки Званы сбросил с меня остатки сна в долю секунды. Мышцы напряглись, тело отозвалось ровной готовностью, подтверждая полное восстановление сил после крепкого сна. Я откинул одеяло, спустил ноги на прохладные доски и в два движения натянул сапоги.
Пальцы ухватили рубаху, следом на плечи легла плотная куртка. Ладонь скользнула к поясу, нащупывая холодную рукоять ножа, а затем нырнула в карман. Жесткие грани запасных дубовых дощечек кольнули кожу. Всё на месте. Погнали!
Я сбежал по скрипучим ступеням на первый этаж и замер на пороге кухни, помня о предупреждении бабки.
Воздух здесь оказался неестественно густым, он словно оседал на языке липкой сладостью, а ещё пах нагретой на солнце хвоей, словно я шагнул в самый центр влажного и душного летнего бора. Дышать приходилось с легким усилием, проталкивая этот тягучий аромат глубоко в легкие.
Посреди комнаты возвышалась Звана. Щеки бабки налились густым багровым цветом, а грудь тяжело и часто вздымалась. Пальцы ее правой руки намертво срослись с гладким деревом любимой боевой скалки. Левая ладонь плотно прилегала к краю массивного дубового стола. Звана с силой дёргала плечом, тяжелые ножки стола скрежетали по половицам, но рука так и оставалась приклеенной к столешнице.
Сбоку раздалось басистое, совершенно обреченное мяуканье. Я повернул голову. Толстая Муська висела на вертикальной бревенчатой стене в метре от пола. Рыжая шерсть топорщилась во все стороны колючим шаром, а желтые глаза округлились до размера медных монет. Все четыре кошачьи лапы намертво приросли к дереву, удерживая упитанную тушку на весу.
Мила обнаружилась в углу. Сестра сидела на табуретке, плотно подтянув колени к подбородку. К подолу ее платья, словно железные опилки к куску магнита, прилипли кухонные принадлежности. Две деревянные ложки, пузатая глиняная кружка и увесистая связка сушеного чеснока торчали под немыслимыми углами, напрочь игнорируя земное притяжение.
Я замер в дверном проёме и скрестил руки на груди. Грубая ткань куртки плотно обхватила предплечья, отчего лёгкие с трудом протолкнули внутрь тягучий хвойный воздух.