— Под каждого духа берем свою основу для Тропы, — тихо пояснил мастер, заметив мой внимательный взгляд. — Для надежности и чистоты маны.
Первым делом мастер поместил дубовую дощечку с Янтарной Смолой на левый край сосны. Мой ясеневый диск лег на правый. Деревяшки соприкоснулись почти вплотную, оставив лишь узкую полоску для связи. Лезвие Велеса коротко скрипнуло по сосне и мастер вырезал Тропу прямо между временным Якорем и Оберегом. Прямой, четкий путь от старого домика к новому. Ни один дух не заблудится!
Затем его резец коснулся дубового Якоря. Две параллельные линии Тисков уверенно врезались в дерево.
Я подался вперед, затаив дыхание.
Внутри дубовой плашки заворочался тусклый янтарный сгусток. Дух Липкой Смолы явно испытывал сильный дискомфорт от свежей руны.
Густая масса неохотно, с вязким усилием начала отлипать от стенок старого Колодца. Эфирные усики потянулись наружу, нащупали вырезанную Тропу и медленно потекли по ней. Капля за каплей дух перевалился в ясеневую заготовку. Короткая теплая вспышка мазнула по глазам.
— Готово, — медленно кивнул Велес.
Я впитывал каждое микродвижение пальцев мастера. Запоминал наклон, угол нажима, глубину погружения лезвия. Система системой, а работать руками нужно было уметь самому, если хочется чего-то добиться в этой жизни.
Закончив с первым оберегом, Велес сдвинул отработанную сосну в сторону и выложил на верстак совершенно новую доску. На один конец легла дубовая плашка с дремлющим внутри Полтергейстом. На другой опустился всё ещё влажный медальон из плакучей ивы.
Снова сухой скрип резца и чёткие линии Тропы.
— Зажми уши и открой рот пошире, Лука. На всякий случай…
Мастер перехватил инструмент покрепче и нанес Тиски на старый Якорь.
Реакция последовала незамедлительно. Дубовая дощечка мелко задрожала. Внутри нее зародился низкий, вибрирующий гул. Звук ударил мне по барабанным перепонкам и отдался неприятной зудящей щекоткой в корнях зубов. Полтергейст гудел, выталкиваемый руной из насиженного места.
Наконец, багровый сгусток вырвался наружу и стремительно скользнул по Тропе прямо в Оберег. Плакучая ива мгновенно приняла беспокойного жильца, дерево ярко полыхнуло изнутри рубиновым светом и гул тут же оборвался.
Тишина в лавке показалась оглушительной. Я сглотнул скопившуюся слюну, зафиксировав в памяти чуть более резкий, агрессивный нажим старика при работе с шумной Тенью. Два готовых, безупречных Оберега лежали на верстаке и так и просились в руки.
У печи раздался утробный зевок. Бран заворочался на своём импровизированном ложе, после чего резко сел, вытянул руки вверх и потянулся. Суставы здоровяка хрустнули с сухим, раскатистым треском ломающихся сухих веток.