У самого выхода со складов я приметил знакомую четвёрку. Вчерашние грузчики с перемазанными пылью лицами как раз закидывали пудовые мешки в телегу, щедро дополняя процесс жалобами на жару и сорванные спины.

— Здорово, работяги! — окликнул я их, поравнявшись с повозкой.

Старший из них утёр грязной тряпицей мокрый лоб, признал меня и расплылся в щербатой улыбке.

— О, это ты, пацан. Живой после вчерашнего?

Остальные тут же побросали мешки, найдя для этого удобный повод, и с интересом уставившись на нас. Точнее, на Брана. Широкоплечий детина с целым бревном на плече производил впечатление.

— Слышь, парень, — старший шагнул к моему напарнику, игнорируя меня. — Айда к нам в бригаду! Уж с таким-то здоровяком мы заживем! Норму в два счёта закрывать будем.

Бран выпрямил спину. Дерево на его плече даже не качнулось.

— У меня уже есть работа, — гордо ответил он. — Я своих не бросаю.

— Да ты подумай! — встрял тощий грузчик. — У нас условия шикарные! Плата звонкая, перерывы…

Я не удержался и фыркнул, чувствуя на губах ехидную ухмылку.

— Вчера вечером в трактире вы мне совсем другие песни пели про ваши шикарные условия. И про штрафы, и про спины.

Грузчики переглянулись, поняли, что пойманы на горячем, и старший примирительно поднял грязные ладони. Спорить они не стали. Уважительно кивнули Брану, признавая чужую преданность. Мы по очереди пожали их жёсткие, мозолистые руки и двинулись прочь с территории складов.

Солнце припекало макушку. Жаркий воздух Района Щепок пах навозом и пережаренным маслом.

— А мы таки выщипали у Вороны перо! — довольно прогудел Бран, когда мы свернули на широкую улицу.

Я похлопал ладонью по кожаному боку своей сумки, где теперь не было серебра.

— Выщипали. Но она в ответ тюкнула клювом и свистнула наши блестяшки.

Бран раскатисто заржал. Я тоже улыбнулся, шагая в такт его тяжёлой поступи. Какое-то время мы шли легко, перебрасываясь шутками, но к середине пути веселье напарника сошло на нет.

Его дыхание сбилось, превратившись в сиплые, короткие рывки. Пот заливал глаза, широкая грудная клетка ходила ходуном. Кованые сапоги чиркали по земле, не поднимаясь высоко.

— Слушай, Лука, — прохрипел Бран, останавливаясь и переминаясь с ноги на ногу. Мышцы на его шее вздулись буграми. — Давай через переулки срежем. Нет, всё же эта штука для меня великовата, я сам скоро как дерево под землю уйду и корни пущу, под этой тяжестью.

— Сворачиваем, — сразу согласился я. — Нам тут направо, через дворы выйдем к Косому Рынку. Держись, здоровяк.

Мы свернули в узкую щель между глухими стенами двухэтажных домов. На разгорячённое лицо легла приятная прохлада. Я стёр испарину со лба тыльной стороной ладони и сбавил шаг, подстраиваясь под тяжелую поступь напарника. Как вдруг…