Утренний Карлсбад уже оживал, народ выполз после завтрака на прогулку и толпился у источника с фарфоровыми кружками в руках. Где-то впереди негромко играет духовой оркестр, мы с баронессой нашли свободную лавочку рядом с тенистым прудом. Сегодня она необыкновенно молчалива. Я бы сказал задумчива, женщина посматривала на молоденькую девушку, которая сидела напротив нас в компании с пожилым мужчиной, скорей всего с отцом.

— Мне было семнадцать, — вдруг произнесла она. — Когда отец объявил, что я выхожу замуж.

Сказано было так спокойно, будто она объявила о портящейся погоде. Я не перебиваю — интересно, что послужило причиной сегодняшней меланхолии этой, несомненно, выдержанной дамы.

— Барон фон Лютцов был вдовцом. Уже немолод, но с положением в обществе. А ещё у него были обширные виноградники, приносившие немалые доходы. Всё, как положено для хорошей партии.

Она улыбнулась — не горько, а скорее устало.

— Мне сообщили об этом так, как сообщают о продаже дома.

Женщина повернулась корпусом ко мне, — простите. Звучит неблагодарно. Он вовсе не дурной человек и по-своему любит меня.

— Но Вы его не любили, — тихо ответил я.

— Нет.

Ответ опять не несёт драматической нотки, но боль скорее угадывается. Давно смирилась, однако что-то заставило вспомнить. Может эта юная девушка, радующаяся жизни и не догадывающаяся, что вскоре её может постичь аналогичная участь.

Нет, я знал о современных браках, где учитываются интересы сторон. Но совсем не берётся в расчёт мнение невесты. И впервые рядом со мной сидит женщина, которая выворачивает наружу свою скрытую боль.

— Я уважала его. Боялась немного. Потом привыкла. Даже стала заботиться о нём. Он честен, не груб, не жесток. И у нас двое прекрасных детей. И всё же…

— Всё же? — осторожно напомнил о себе я.

Людвига чуть усмехнулась, словно над собственной наивностью.

— В семнадцать лет мне казалось, что жизнь будет длинной. Что я стану учиться. Я ведь неплохо рисовала. А учитель музыки уверял, что у меня способности. Мне хотелось поехать в Дрезден. Или в Вену. Читать, ходить на концерты, видеть интересных людей, говорить о книгах.

Женщина зябко повела плечами и встала, — забавно вспоминать теперь.

— Отчего забавно?

— Потому что однажды утром всё изменилось. Нас обручили и всё это…просто исчезло.

Последнее слово она произнесла почти шепотом.

Мы пошли дальше, и женщина вновь заговорила:

— Женщина, граф, слишком часто существует как красивое соглашение между мужчинами. Отец передаёт ответственность мужу, муж сыну. И если повезёт, между всем этим ей оставят немного воздуха для собственной души.