Как позже выяснилось, мне всё-таки написали записку на предмет болезни экономки, где спрашивали инструкций на этот счёт. Просто я до неё ещё не добрался.

— Так и есть, Ваше сиятельство. Люди говорили — беда с нею приключилась. Упала в своей комнате и даже речь отнялась. Вроде удар её хватил.

Вот же напасть. Сейчас ударом называют многие болезни. Но ежели парализовало половину тела и пострадала речь — больше похоже на инсульт. А значить дело серьёзное.

И не только из-за того, что теперь нужно подбирать иную кандидатуру на роль экономки большого особняка. Для меня Зоя Тихоновна — не проста одна из череды доверенных слуг. Она воспитывала меня — так говорили те, кто служил в нашем доме. Начала трудиться чуть ли не при деде, он взял её в дом совсем соплюхой. И вот с нашим семейством эта женщина провела больше полувека. Мне же она стала другом, которому можно было пожаловаться, попросить совета или просто прийти в поисках ласки. А сейчас она заболела и сразу стала никому не нужной. Неправильно это всё. Вот я и приказал готовиться в дорогу.

И буквально в последний день решил закрыть оставшиеся долги. Черканул несколько строк сверхпроблемой госпоже Ратмановой, где принёс извинения за содеянное и в конце приписал, что готов каким-то образом компенсировать неудобства. Рвать на себе волосы и посыпать голову пеплом считаю излишним. Ежели ей нужны особые извинения, то пусть сформулирует претензии. Или перестанет сверкать глазками в мою сторону. Такие дамочки как правило всегда находят себе врагов и с удовольствием культивируют в себе злость. Хотя, может я и ошибаюсь, ведь эту девицу практически не знаю.

Для меня стало откровением, что моя экономка имеет свою небольшую квартирку, в которой проживает вместе с дочерью. Сразу по приезду я поинтересовался её состоянием и с удивлением узнал, что ту перевезли по месту жительства.

Двухкомнатная квартирка, собственно, называется углом при в двухэтажном доме, принадлежащим купцу. Конечно, это не уголок комнаты, где ютятся с десяток человек. Так ещё называют угловую квартирку. Там есть спальня, гостиная и крохотная кухня. И сразу меня долбануло особой атмосферой комнаты, где находится тяжелобольной. Густой и спёртый воздух — форточку не открывают, чтобы больную не продуло. Я ещё особые запахи лекарств, трав, несвежего белья и влажного тела. Этакая кисловатая тяжесть больничной комнаты.

Кроме самой больной здесь находится ещё одна женщина лет сорока. Ещё одна новость для меня — это Анна, дочь Зои Тихоновны. Она мне открыла дверь и сразу вернулась к матери.