Лицо широкое, обветренное с потемневшей от ветра кожей. Сразу становится понятно, что этот человек половину жизни провёл в седле и под открытым небом. Борода коротко пострижена. Не мужицкая лопата, а ухоженная как у человека, привыкшего быть при господине.

Глаза серые с внимательным выражением старого служаки, который всё замечает. Сколько его знаю, слова зря не вымолвит, этакий молчун. Одевается в полувоенном стиле. На льняную рубашку с тёмным жилетом наброшен кафтан венгерского покроя и штаны, по крою похожие на кавалерийские чикчиры. Сапоги мягкой кожи и длинный нож в ножнах на широком поясе.

— Ну, Тимофей. Хочу услышать от тебя про тот случай в Москве. Когда ты меня спас.

Не знаю, чего он точно опасается, но мой вопрос позволил ему расслабиться.

— Так, а что там говорить? Услышал шум, смотрю — трое Вас окружили значится и дубиной охаживают. Ну я и за пистолет. Одного сразу там же положил, сдругим пришлось повозиться. Опытный гад оказался. Ну и ещё одного сдали городничему. Но сперва поспрошали малёхо.

— И что удалось узнать?

— Так засада на Ваше сиятельство была. Нанятые они, сказали потом, что лихие люди подвизались. А я скажу так. По повадками — солдатики это были и к оружие привыкшие.

— Удалось узнать кто нанял?

— А это я не знаю. Мне не говорили.

— Ясно, а куда Волков делся? — вот тут старый служака заволновался, опять глазки отвёл.

— Не ведаю, Ваше сиятельство. Вроде отставку взял и к родне уехал.

— Так у него же нет родни.

— Не знаю, так говорили.

А ведь он врёт. Или недоговаривает. Насколько я знаю — с Григорием они неплохо общались. Но не пороть же Тимофея, пытая на этот счёт.

— Я вот Тимофей поблагодарить тебя хотел. Что не сплоховал и спас меня от недругов.

Мужчина заулыбался, — так наградили же тогда, Ваше сиятельство. Сто рублей серебром дали. Я же на эти деньги домик себе присмотрел. Тут, недалеко.

Да я уже понял, это рядом со своей женщиной.

— Ну, тогда проси сам чего хочешь. Для спасителя ничего не жалко.

Мне кажется, что он мнётся. Но молчит. А ведь мне Гришка позарез нужен. Во как.

Ага, что-то всё-таки есть. Сейчас родит, — Тут такое дело, Ваше сиятельство. Надумал я жениться. На Алевтине, очень нравится мне эта баба. Да вот только она крепостная девка у Хлудовых. А ихний барин, Иван Алексеевич, ни в какую не разрешает нам женится. Ругается на Вас и все.

— Ругается? С чего вдруг?

— Ну как же, запамятовали Вы. Стрелялись ведь с его сыночком, с Павлом Ивановичем.

— Да-да-да, вроде вспоминаю. А из-за чего?

— Из-за дамы, разумеется.

— Ясно, — что за хрень. Куда не ткнёшь, везде затык. Всё завязалось в тугой узел и рубануть от души тут не получится. Надо распутывать по кусочку, по ниточке.