Варю Синицыну я смог встретить у наших общих соседей Никитских. Не составило труда напроситься к ним в то время, когда там гостила эта дурочка.

Нет, в самом деле. Мало того, что она в свои семнадцать лет уже выглядела этакой перезрелой краснощёкой пышкой. Так с нею и поговорить даже не о чем. Только о видах на урожай и как она с сёстрами помогала маменьке варить смородиновое варенье. Вот тема для молодых людей. Ну и я лишь капельку её направил в правильное русло и она даже загорелась снова обнадёжить молодого Хлудова. Такого перспективного и душевного молодого человека упускать никак невозможно.

Последнего я выловил на сельской дороге, когда тот возвращался из города. Прыщавый молодой человек так перепугался моей особы, что начал заикаться и чуть не потерял своё пенсне. Думал я его убивать приехал. А уже через полчаса, после того как мы прогулялись вдоль поля, я сумел убедить парня, что очень его уважаю и страшно влюблён в милую Вареньку. Но та мне отказала в категоричной форме, по причине огромной любви к самому Павлу. Ну и мы чуть ли не в обнимку вернулись к коляске молодого Хлудова, что вызвало настоящий шок у его кучера. Так вместе и явились в отчий дом. Сам хозяин, Иван Алексеевич поначалу пытался быть холодным со мной. Но когда сын чуть не стал от свалившегося счастья плакаться папе в жилетку, тот смягчился и даже ухитрился по-быстрому наклюкаться за чашкой чая. К концу вечера мы уже обнимались как закадычные товарищи и распрощались лучшими друзьями. И как он мог отказать мне в такой мелочи — как продажа мне одной крепостной девки.

А через день уже сам ко мне подошёл Тимофей. Рожа аж светится:

— Ну, доволен? Сегодня же дам ей вольную и играйте свадебку. Плодитесь, как говориться, и размножайтесь.

А через два дня мы вдвоём въезжали в небольшой уездный городок Калязин, что лежит в 120 верстах от нас. Это полный день езды верхом, если поспешать. Мы только остановились в полдень дать роздых лошадям и перекусить. А заодно я предпринял последнюю попытку раскрутить казака на откровенность.

— Так что там произошло в Ярославле? Меня пулей долбануло и многое не могу вспомнить.

— Барин, спросите лучше самого Григория. Не хочу я влазить между вами. Разругались вы крепко, он собрался и в ночь уехал.

Маленький волжский городок, вдоль неровных улиц тянутся невысокие купеческие домишки. У лавки лениво переговариваются извозчики и из-за церковного забора видна серая гладь реки.

Тётку Григория, к которой он перебрался, зовут Анна Матвеевна Жилина. Вдова коллежского регистратора, женщина лет шестидесяти. Сухонькая с тёмным платком на голове. Супруг давно оставил бренный мир, детей супруги не сподобились сделать. Вот она и коротает время одна в своём деревянном доме. Дом хоть и старенький, но ещё крепкий. Нижний этаж старушка сдаёт приезжим. Мелким чиновникам и купцам. А сама проживает наверху в трёх комнатах. Небогато, но опрятно. Герань на окнах и старая мебель красного дерева, оставшаяся от лучших времён.