О благотворительном вечере в доме великой княжны я узнал чисто случайно от графа Апраксина:

— У Марии Игоревны через неделю вечер. Для Анастасиевского попечительства. Билеты, правда — такие, что иной помещик за те деньги полгода проживает.

— Бал?

— Не совсем, — граф качнул головой. — Скорее собрание людей, которым приятно считать себя добродетельными…и вообще полезно быть замеченным.

Получить приглашение оказалось совсем несложно для меня. И вот я стою перед её особняком на Пречистенке. Дом не столько роскошный, сколько внушительный. Светлый камень фасада, высокий портик, кованные фонари у ворот и герб императорского дома над аркой. Кареты стояли вереницей — лакированные, гербовые с ливрейными лакеями.

Внутри необычно тихо для таких мероприятий. Еле слышно играет камерная музыка, пахнет воском, дорогим табаком и свежезаваренным чаем.

Большая зала устроена весьма необычно, она как бы разбита на зоны. Можно было послушать музыкантов в одном углу огромного зала и перебраться на другую сторону, и послушать пение воспитанниц попечительства. Гости прогуливаются и останавливаются полюбоваться их работами. Вышивка, кружева и миниатюры.

А в дальней зале проходит самый настоящий аукцион: старинные часы, редкие книги, дорогой фарфор, даже пара породистых жеребцов были пожертвованы ради сборов. Здесь я заметил представителей властных структур и высшего света. Седовласы сенаторы, генералы в мундирах, княгини в роскошных шёлковых платьях, Молодые гвардейцы и даже иностранные дипломаты. Здесь знакомились, негромко спорили и решали личные дела. И среди этого блестящего общества несомненно блистает сама хозяйка дома.

Мария Игоревна не старалась привлекать к себе внимание — оно само потянулось к ней. Довольно высокая, стройная, в платье тёмно-синего шёлка и почти без украшений — только тонкая нить жемчуга и старинная брошь. Волосы убраны просто, без чрезмерной придворной пышности. Лицо спокойное и довольно приятное. Подойти ближе не получилось, но вроде у неё светло-зелёные глаза. Двигается племянница императора неспешно, предпочитает слушать и её окружают исключительно женщины. Причем те создали этакий непроницаемый кордон. Вот она стоит, всего метрах в шести, а подойти никак.

На аукционе царит атмосфера благодушия. Здесь не приобретают редкости за бешенные деньги полусумасшедшие коллекционеры. Тут меценаты чинно дают от двадцати до пятидесяти рублей, и исполнившись чувством исполненной работы расходятся пить шампанское и демонстрировать свою особу небожителям.

Когда на возвышение вынесли старинный серебряный дорожный образок святого Георгия в потемневшем окладе, я неожиданно поднял руку: